Бадабум снова обернулся, и они с Вилли опять переглянулись, словно заговорщики, которые что-то скрывают.

— Ну… В общем-то, да. — не совсем уверенно продолжил Бадабум. — Так вот ШТОРМ и местные твари сильно мешали созданию нормальной колонии, поэтому человечество для начала построило на орбите планеты станцию.

— «Нова». — продолжил я. — Помню ее. Мелкая станция, буквально три корабля пристыковать можно. Мы ее использовали как перевалочный пункт перед высадкой на «Афину».

— Точно. — Бадабум кивнул. — «Нова». Так вот сейчас ты находишься на этой самой станции. Тебя подобрали в космосе и доставили сюда, где Вилли тебя и выходила.

— Давно это было? — я покачал свешенными ногами. — Я помню, какие у меня были травмы. Такие повреждения вот так запросто, за пару дней, не лечатся.

— За пару дней… — эхом повторил за мной Бадабум. — Ну тут ты прав, за пару дней не лечатся. А насчет того, как давно это было… Надо тебе кое-что показать. Держи.

Он достал откуда-то из-за спины небольшой сверток и протянул его мне. В нем обнаружилась одежда — простая, но добротная. Такая же, как у Бадабума, майка, темные брюки с какой-то вышивкой, и кроссовки. Я встал и оделся, с удовольствием ощущая, как двигаются и ведут себя обновленные ноги, и вопросительно глянул на Бадабума.

— Идем. — он махнул рукой. — Вилли, я позже зайду.

— Да провались ты… — беззлобно и даже с улыбкой ответила она и махнула рукой.

Мы с Бадабумом вышли из лазарета и оказались в нешироком коридоре, явно загибающемся дугой. Навстречу нам прошла молодая девушка с зеленым ирокезом на выбритой голове, одетая в короткий кожаный топик, под которым едва ли что-то было, и штаны с какими-то нашитыми пластинами, будто броня. Она быстро стрельнула в меня подведенными глазами, обернулась на ходу, пройдя несколько шагов спиной вперед, подмигнула и пошла дальше по своим делам.

— Понравилась? — хмыкнул Бадабум, поймав мой взгляд. — Не переживай, еще пересечетесь. А если и нет — тут полно других таких же, а то и лучше.

— Тут? На «Нове»? — уточнил я. — Полно вот таких?

— Да, братец. — Бадабум кивнул и махнул рукой. — Идем, сейчас сам все увидишь.

И Бадабум пошел вперед по коридору, отчетливо припадая на правую ногу, как будто она у него болела.

Идти пришлось недолго — буквально два десятка шагов по гулким стальным плитам, из которых тут состоял пол, и Бадабум открыл неприметную дверь в стене. Открыл, обернулся на меня, снова махнул рукой, и первым скрылся за дверью, а я последовал за ним.

И упал в хаос.

Хаос цвета, света, запахов, звуков, ощущений! После гулких пустых коридоров это было так неожиданно, что я на мгновение ослеп и оглох, и пришлось несколько секунд постоять на месте, чтобы привести органы чувств в порядок…

А когда смог наконец осмотреться, то понял, что «хаос» это еще довольно мягкое описание того, что творилось под нами.

«Под нами» — потому что мы с Бадабумом стояли на небольшом балкончике, прилепившемся к стальной стене большого зала. Сверху его ограничивало что-то прозрачное, похожее на то, под чем я лежал пять минут назад, а за преградой виднелась чернота открытого космоса с яркими точечками звезд. Не самое интересное зрелище, честно говоря.

То ли дело то, что творилось внизу. Там, под нами, кипела и била ключом жизнь! Прямо в этом огромном зале люди построили целую кучу различных зданий, от мала до велика, используя архитектуру станции в своих целях.