— Пожалуй, нужно будет прочитать эту книжку, — сказал Бэленджер.

— Я уверен, что вам понравится, — ответил Винни. — Сильнейшая история, но написана просто ужасно. Драйзер ненавидел гладкую прозу и выражался по-своему. Где-то он сказал, что бар — это раздувшийся от важности салун.

Ниже, на лестнице, рассмеялся Джи Ди.

Двигаясь очень медленно из-за Конклина, они добрались до пятого этажа и потащились выше. Бэленджера продолжало тревожить затрудненное дыхание профессора. Он не раз уже думал о том, что, может быть, стоит кинуться вверх по лестнице и попытаться выхватить пистолет у Тода. Но Тод держался слишком далеко. Да и лестница тоже ограничивала движения. Тод начал бы стрелять, а может быть, Мэк и Джи Ди пустили бы в ход ножи против остальных пленников, которым было совершенно некуда бежать. Попытка нападения закончилась бы резней. Нет, решил он, пока что не время.

— Эта сестра Керри напомнила мне одну цыпочку из того кино, о котором говорила наша лапочка. — Бэленджер знал, что Мэк имеет в виду Кору. Его гнев делался все сильнее. — Того, где поют «Лунную реку». Как это кино называется, а, лапочка?

— Прекратите трогать меня.

— Как называется это кино?

— "Завтрак у «Тиффани».

— Да. Черт возьми, пока я не увидел эту штуку по ящику однажды вечерком, я думал, что она о каком-нибудь кабаке, вроде какого-нибудь «Обеда с затраханным Андре». Оказалось, что не о кабаке, а о той дурной цыпочке. Как ее зовут, а, лапочка?

— Холли Голайтли.

— Во, и даже имя у нее дурное. Холли-динамистка. Вот как ее надо называть. Эта телка уломала парней взять ее с собой в офигенный ресторан. Естественно, они рассчитывали вдуть ей. А она чего сделала? Стрескала дорогущий обед, а потом попросила у них денег, чтобы пойти, видите ли, в ванную. Никогда не видал ванной, где нужно платить за вход, но, может быть, у богатых свои хохмы. Эта стерва втихаря смылась из ресторана, и парни так и не получили того, за что они заплатили. Она не переспала ни с кем из них, но, как я кумекаю, все равно была шлюхой и остается шлюхой.

Они дошли до шестого этажа.

— И где же шестьсот десятый? — спросил Тод.

В свете фонарей отчетливо были видны потемневшие бронзовые номера на дверях.

— Шестьсот двадцать два справа. — Джи Ди осветил фонарем растущее на полу дерево.

— Значит, шестьсот десятый с другой стороны. — Тод движением руки с пистолетом приказал группе идти в темноту налево.

— А конец совсем уж дурацкий, — продолжал разглагольствовать Мэк. — Герой там писатель. Вроде должен быть умным мужиком. Знает ведь, что эта м...да тратит большие бабки, чтобы передавать малявы гангстеру в тюрьму. Знает, что она хочет окрутить южноамериканского миллионера и выскочить за него замуж, чтобы добыть еще бабла. Но этот лох все равно в нее втюрился. И чем кончается? Они оказываются в этом переулке и ищут под дождем кошку, которую она сама же и выбросила, находят кошку, целуются, и тут музыка делается такой слезливой, что прям сопли текут, и я думаю: лох ты беспонтовый, вали отсюда! Вали от этой шлюхи со всей скоростью, какую сможешь выжать! Она разобьет тебе сердце, а потом кинет тебя, как только поблизости появится какой-нибудь парень с тугим лопатником!

— А что кроме этого тебе понравилось в кино? — снова рассмеялся Джи Ди.