— Я не коп.

— Неужто?

— И никогда им не был.

— Да уж, конечно. Как только взглянешь на эту пушку, так сразу ясно: ты не коп. Два рычага на затворе, чтобы его можно было передергивать одной рукой. И у зашелки магазина рычаг прямо под спусковой скобой, так что если в одну граблю ты схватишь пулю, то сможешь перезарядить и другой.

— Это на тот случай, если стрелок левша.

— Ну, конечно, конечно. Как же я об этом не подумал. Как, ты сказал, тебя зовут?

— Франк.

— Ладно, Франк, пусть твой приятель поработает. А ты, раз уж ты решил отдохнуть, расскажешь нам о себе. Лады?

— Да, — подхватил Мэк, — докажи нам, что ты не коп.

Винни приостановился.

— Эй, Большие Уши. Тебе никто не приказывал останавливаться, — с обманчивой мягкостью произнес Джи Ди.

Кора с ничего не выражавшим лицом продолжала рыдать и напевать.

Винни стукнул ломиком по стене.

— Франк, может быть, ты не принимаешь нас всерьез? — осведомился Тод.

— Можете не сомневаться, серьезней некуда.

— Тогда поговори с нами, — сказал Мэк. — Убеди нас, что ты не коп.

— Да, — присоединился к нему Тод. — Убеди нас, что тебя можно не расстреливать.

— Я раньше служил в армии.

— И откуда же ты знаешь профессора? — спросил Тод.

— Я учился у него.

— Какое отношение профессор может иметь к армии?

— Я был в Ираке.

— И все равно не вижу связи.

— Девяносто первый год. Первая война в Заливе. «Буря в пустыне». Я был рейнджером.

— Здорово, вояка! — воскликнул Джи Ди.

— А когда я вернулся домой, в Буффало, то заболел. Постоянные боли. Лихорадка.

— Эй, я не спрашивал о твоей истории болезни. Я хочу знать...

Винни пробил в стене еще одну дыру.

— В армейском госпитале в Буффало мне твердили, что у меня грипп с осложнениями. Со временем я узнал, что многие другие ветераны болели той же самой болезнью, и в конце концов газеты и телевидение заговорили о синдроме «войны в Заливе». Военное начальство заявило, что, наверно, Саддам Хусейн использовал против нас какое-то химическое или биологическое оружие.

— Если ты не ответишь на вопрос...

— Или, может быть, нас покусали песчаные блохи. В пустыне полным-полно насекомых.

— Я просил тебя доказать, что ты не полицейский, а ты выкладываешь мне всю историю своей жизни.

— Но чем больше я читал об этом, тем больше подозревал, что заболел из-за обедненного урана, который использовался в наших артиллерийских снарядах. Благодаря урану металл делается прочнее, и снаряды лучше пробивают броню вражеских танков.

— Уран? — нахмурился Винни.

— Эй, Большие Уши, — сказал Тод. — Поменьше слушай, о чем идет базар, и чуток побольше долби по стене. Ты стоишь слишком близко к свечке. Отодвинь ее, пока не подпалил себе задницу.

— Военные клялись, что обедненный уран безопасен. — Бэленджер скептически покачал головой. — Но я слышал, что счетчик Гейгера рядом с ним начинает щелкать. Во время «Бури в пустыне» наши использовали чертову прорву таких снарядов.

И ветер очень часто нес дым и пыль в нашу сторону. Потребовался не один год, чтобы я снова начал чувствовать себя нормально. Но моя военная карьера на этом закончилась.

— И тогда ты стал копом?

— Я повторяю вам, что я не коп.