– Говорят, жена рыцаря была белокурой, как весеннее солнце. Прямо как ваша леди и ее дети, – добавила она, взглянув на Кита. – Вы тут – один брюнет. – И она снова улыбнулась.

– Ничего, может быть, следующий будет больше похож на меня и родится с темными волосами, – ответил Кит, не спуская взгляда с Анджелы. Та густо покраснела.

Фитц быстро перевел взгляд с Кита на свою мать и обратно, а Мэй потребовала:

– Есе конфетку.

Это категоричное требование разрядило атмосферу. Только поздно вечером, когда Кит поднялся наверх, относя Мэй уже пятую чашку воды, – после съеденных ею конфет крошку мучила жажда, – Фитц решился заговорить с матерью. Расположившись в маленькой гостиной, они смотрели из окна на лужайку, что раскинулась с восточной стороны дома.

– Тебе следовало бы подумать о разводе с де Греем, – начал юноша.

Не ожидавшая такого оборота, Анджела на несколько мгновений потеряла дар речи, а затем уклончиво сказала:

– Это не так просто.

Она не хотела расстраивать Фитца подробными объяснениями, тем более что он все равно никак не мог повлиять на поведение своего отца.

– Но ведь некоторые супруги разводятся?

– Да, в принципе такая возможность существует, – все так же уклончиво ответила мать. Она то знала: стоит ей только подать на развод, как Брук замучит угрозами и ее саму, и детей, поэтому подобная возможность казалась Анджеле весьма маловероятной. Слишком многих людей она была обязана оберегать от грубости и мстительности своего супруга.

– Если бы ты это сделала, нам бы никогда больше не пришлось его видеть, – продолжал настаивать Фитц. – Похоже, тебя такая перспектива не пугает. – Но ведь тебе нравится Кит, разве не так?

– Да, очень.

– И ты тоже нравишься ему, я это знаю.

– Уж не вздумал ли ты выступать в роли свахи?

– Он не стал бы обижать тебя подобно де Грею. На них одновременно нахлынули страшные для обоих воспоминания, и в комнате на некоторое время повисла тишина.

– Конечно, он никогда не стал бы обращаться со мной так, как твой отец, – согласилась Анджела. Однако сердце ее наполнилось грустью. Женщина подумала о том, какую боль ей придется испытать, если Кит покинет ее. А в том, что это рано или поздно случится, она не сомневалась. Он не может оставаться в Англии на неопределенное время и в подобной неопределенной ситуации.

Ей же, несмотря на все увещевания сына, вряд ли удастся так просто развестись.

Однако в последующие дни тягостные мысли как то сами по себе отпустили ее, и ничто больше не омрачало семейного счастья, воцарившегося в Истоне. Киту прислали из Лондона его пони и снаряжение для поло, и они с Фитцем целыми днями упражнялись в этом виде спорта.

Кит обучал Фитца начальным навыкам этой игры. Они разметили поле, и юноша прилежно учился рассчитывать силу удара клюшкой, постигал науку резких поворотов, сопоставления необходимой скорости и расстояния, а также прочих премудростей. Снова и снова они пересекали поле – то шагом, постоянно останавливаясь и обсуждая каждое движение, то галопом, крича и улюлюкая, словно два озорных мальчишки.

Наблюдая дружбу, все крепче связывавшую ее сына и мужчину, которого она любила, Анджела испытывала огромную радость и умиротворение. Они с Мэй часто сидели на крыльце дома, наблюдая за тем, как мужчины резвятся на игровом поле. Игроки присоединялись к ним за обедом, а после трапезы всех слуг отпускали, и, оставшись в семейном кругу, они наслаждались обществом друг друга.

Кит предпочитал трапезничать на кухне, где Мэй пыталась сама готовить чай, и это являлось для малышки предметом огромной гордости. Она тщательно считала количество ложек чаю, высыпаемых ею в заварочный чайник, и принимала помощь взрослых только для того, чтобы снять с плиты большой чайник с кипятком.