– Они накормили тебя?

– Кто – «они»?

– Слуги в Стоун хаусе.

– Никто из них мне ни разу не встретился, так что просить было некого, но я нашел шкаф с едой, а свежий хлеб и чай возникли на столе, как по мановению волшебной палочки. Похоже, незаметность для твоих слуг – главное качество.

– Мне удобнее, когда они не путаются под ногами.

– Могу себе представить, – мягко, но вместе с тем иронично согласился он. – Я нашел весь набор твоих игрушек: каждая вымыта, аккуратно завернута в тряпицу и надежно припрятана.

– Прошу тебя. Кит, не начинай снова. Ты не властен над моим прошлым – оно принадлежит только мне.

Некоторое время Кит смотрел на воду, словно в глубинах озера скрывалось нечто, способное успокоить раздражение, опять начинавшее клокотать в его груди.

– Ты права, – сказал он еле слышно. – А у тебя, гляжу, новое платье от Ворта? – Этот вопрос был задан уже гораздо более дружелюбным тоном. – Угадал? Элегантность этой вещи говорит сама за себя – ошибиться практически невозможно.

– Мир? – по детски доверчиво спросила она, дотронувшись до кончиков его пальцев.

– Конечно, мир. – Его пальцы ответили быстрым, но крепким пожатием, а колдовская улыбка согрела ее сердце. – Теперь то мне можно познакомиться с Мэй?

Анджела представила дочке Кита как своего хорошего друга, и уже через минуту он увлеченно играл с крохотной девчушкой, помогая ей рыть канал, чтобы выкопанная в грязи яма наполнилась озерной водой. Потом оба принялись за сооружение плотины, чтобы получилась настоящая запруда, причем способ строительства вызвал оживленную дискуссию. А Анджела между тем сидела неподалеку, стараясь вникнуть в их идеи, которые рождались одна за другой.

– Дядя много много знает, мама, – воскликнула Мэй, восторженно шлепнув ручонкой по жидкой грязи. – Знает, как ствоить. А ты молодец! – наградила она нового знакомого веселой улыбкой.

– И в самом деле молодец, – не могла не согласиться Анджела, с удовольствием наблюдая за их игрой. Бруку даже в голову не могло прийти поиграть с детьми. Впрочем, как и любому другому отцу аристократу из тех, кого она знала. С щемящим чувством она вдруг осознала, как много потеряла, лишенная простых семейных утех, живя в мире, где царило богатство, но не счастье.

– Мама, иди к нам! Помоги немножко, – жизнерадостно позвал ее Кит. – Мы ей разрешим достроить плотину, ладно? – взглянул он на Мэй, ожидая одобрения со стороны крохи.

– Давай, мама, – поддержала идею девочка, указывая на топкий участок, где предстояло завершить строительство. – Знаес, как здолово!

Присоединившись к ним, Анджела будто перенеслась в какой то волшебный мир. Грязь оказалась восхитительно мягкой и прохладной, игра – увлекательной, а ощущение семейного счастья – полным. Все это было так непохоже на эмоции, которые графине приходилось испытывать в обыденной жизни. И когда, слишком сильно наклонившись, чтобы укрепить только что построенную плотину, она качнулась и в поисках равновесия прильнула к Киту, ее наполнило такое острое ощущение пронзительного счастья, что было трудно удержаться от слез восторга.

– Осторожнее, мама, – тихо пробормотал он, поддержав ее тыльной стороной ладони, которая не была испачкана в грязи. Его голос прозвучал с чувственной хрипотцой.

– Вряд ли у меня получится, – прошептала она в ответ, тая от внезапной вспышки желания, пронзившей ее тело.

– Надо, чтобы получилось, – мягко, но непреклонно проговорил Кит, отстраняя ее от себя. – Что ж, пруд, можно сказать, готов. Пора пускать кораблики, – оживленно продолжил он разговор. – Ты когда нибудь строила кораблики, Мэй? – осведомился он, разламывая надвое коротенький прутик.