Кэйт с шумом выдохнула воздух из ноздрей.

— Не принимай его сторону, мам, уже одно то, что он для Лиззи стал чем-то вроде солнца…

— Кэйт! — перебила ее Эвелин. — Подумай, что ты говоришь!

Кэйт села к бару, закурила сигарету. Хотела напомнить матери, что не надо ее учить, что ей уже за сорок, но промолчала. Не время сейчас. Так хорошо начавшийся вечер испорчен! Ведь она и сама в конце концов отпустила бы Лиззи, она ей редко что запрещала.

Но Дэн ее опередил. И это показалось Кэйт оскорбительным.

Дэн высадил Джоани и Лиззи перед полупустым особняком, весьма презентабельным с виду, и, чмокнув дочь в щеку, очень довольный, поехал домой. Пусть Кэйт знает, что он тоже готов нести ответственность за дочь!

Едва Лиззи и Джоани вошли в дом, как их окружила толпа мальчишек. На Лиззи была короткая черная юбочка с высоким корсажем, подчеркивавшим пышность груди. Джоани стояла рядом с подругой молча, в то время как та без умолку болтала с парнями, не оставляя без ответа ни единой шутки. Поглядели бы на нее сейчас мать и бабушка — не узнали бы. Дома она вела себя совсем по-другому.

— Ладно, есть у кого-нибудь курнуть?

Высокий тощий парень с взлохмаченными волосами протянул ей джойнт, и Лиззи сделала глубокую затяжку.

— М-да, запашок прямо как от «Сенсимелль»! — И она сделала вторую затяжку, задержав дым.

При каждом вдохе и выдохе грудь ее слегка колыхалась, приковывая к себе взгляды парней.

— Так хотелось курнуть, едва дотерпела. А где Анджела с Марианной?

— Попозже подъедут. Хотят добыть в Грэйсе еще какого-нибудь курева.

Глаза у Лиззи сверкнули:

— Ух ты, здорово! Побалдеем! Времени до фига. Мне велено вернуться домой в половине второго.

Все расхохотались, только Джоани слегка улыбнулась. Ей было как-то не по себе в этой новой компании. Парни развязные, наглые. Но Лиззи, видимо, нравятся. А уж она им — и говорить нечего. Однако Джоани по старой привычке везде таскалась за Лиззи.

Не прошло и часа, как Лиззи уже стояла в садике на заднем дворе с восемнадцатилетним Джоем Мизоном. Прижав ее к стене, он залез ей под юбку, если вообще можно было назвать юбкой узкую полоску ткани, обхватывающую ее в талии, и стал возиться с колготками.

— Не здесь! — скомандовала Лиззи.

Джой смерил ее взглядом и ухмыльнулся:

— Тебе, Лиззи, надо бы кое-чему подучиться!

Она заморгала глазами и быстро стянула юбку. После марихуаны и водки ей было море по колено.

— Говорят, твоя мать — легавая. Это правда?

Лиззи хихикнула:

— Называй ее так, если нравится. А вообще-то она — детектив-инспектор.

— Да ну? Вот это класс!

— И с ней все о’кей!

— Что бы она, интересно, сказала, узнай, как мы тут развлекаемся?

— Разъярилась бы, как тигрица!

Оба рассмеялись. Джой снова поцеловал ее. Нежнее, чем в первый раз.

— Уж если заговорили о тигрицах, то как насчет того, чтобы продолжить наш разговор в спальне? — Даже голос парня, тихий и хрипловатый, нравился Лиззи, и она совсем потеряла голову. Ну и красавчик! В жизни такого не видела.

— Что ж, это ты здорово придумал!

— Тогда пошли! — Он потащил ее за руку через кухню, где буквально яблоку негде было упасть, потом вверх по лестнице, переступая через тела расположившихся прямо на ступеньках.

Оказавшись в спальне, Лиззи очень скоро поняла, что имел в виду Джой, говоря о развлечениях нынешнего вечера.

А Джой убедился в том, что дочка легавой — вовсе не «целка», как он думал раньше.