– Зато ты нужна мне, – твердо сказала Харамис. – Самой стране ты нужна.

Она посмотрела на Файолона, и тот неохотно отпустил руку Майкайлы. Девочка попыталась за него ухватиться, но он, дружески похлопав ее по спине, отстранился.

– У меня что, совсем нет выбора? – Майкайла взглянула сперва на жениха, потом на Харамис.

– Нет, – резко ответила Великая Волшебница. – Дело слишком важно, чтобы ставить его в зависимость от капризов ребенка.

Майкайла ответила долгим взглядом, и Харамис почти физически ощутила, сколь напряженно работал мозг девочки.

– Если выбора у меня нет, – сказала та, – значит, мое мнение тоже не имеет никакого значения. – Она поклонилась Харамис и добавила: – Я в вашем распоряжении, госпожа.

Однако Харамис понимала, что происходит в душе у девочки, да и жесты выдавали ее состояние. Майкайла, может, и будет исполнять волю волшебницы, но пройдет немало времени, прежде чем эта воля станет ее собственной. Слишком много времени.

«Может, и стоило подождать, пока я не окажусь при смерти, а потом разом взвалить на нее все обязанности, – устало подумала Харамис. – Обучать такую, как она, совсем не просто».

Глава 5

В кабинете Харамис стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня.

Файолон встал и подошел к изящно инкрустированной арфе – она оказалась под стать его росту – с серебряными струнами и деревянным и полированным корпусом красноватого цвета. Верхняя часть деки была отделана костью.

– Какая великолепная арфа, госпожа Харамис, – восхищенно произнес он. – Можно мне поиграть на ней? Я уверен, что по своему звучанию она не уступит ни одной из тех, какие мне приходилось слышать.

– Ты умеешь играть на арфе, юный Файолон? – удивилась Харамис.

– Умею, хотя тут я не профессионал. Меня обучали игре на множестве инструментов, но арфа для меня – самый любимый. Из нее практически невозможно извлечь звук, который не был бы красивым.

– Думаю, ты прав, – сказала Харамис, поднимаясь с кресла. – Только это не просто арфа, и на ней никто никогда не играет, как на обычном инструменте. Это Узун, мудрейший из моих советников‑оддлингов.

– Вот это – господин Узун? – изумленно воскликнул Файолон. – Я считал, что он умер много лет назад.

– Когда в конце концов он достиг предела своей обычной жизни, – объяснила Харамис, – я впервые воспользовалась великими возможностями магии, соединив его дух с этой арфой, чтобы продолжать пользоваться его мудрыми советами. Сейчас я тебя ему представлю. И если он пожелает, то заговорит с тобой или даже что‑нибудь споет.

– В жизни не слыхивала подобной чепухи, – пробормотала Майкайла. – Как это арфа может служить советником?

– Не знаю, – мягко ответил Файолон, – но по крайней мере у меня до сих пор не было причин подвергать сомнению любые слова Белой Дамы. Будь благоразумной. Майка.

Харамис бросила на Майкайлу резкий взгляд, но ничего не сказала.

– Добрый вечер, Узун, – произнесла она, приблизившись к арфе.

– Добрый вечер, госпожа, – прозвучал в ответ сильный протяжный голос, казавшийся мягким и певучим и как будто действительно выходивший из резонатора арфы. Харамис краем глаза следила за Майкайлой. Девочка, видимо, все еще не верила собственным ушам и наверняка пыталась убедить себя, что это просто какой‑то хитроумный трюк.