— Какой, к чёрту, бутерброд?! — заорал Семён. — Тут жизнь рушится, а она — бутерброд!

— Значит, сделаешь сам. — Женщина сняла с плиты горячий чайник и налила себе в чашку кипяток.

— Ты отдаёшь себе отчёт в том, что делаешь? — Дождавшись, пока мать сядет, Семён заглянул ей в лицо.

— Всё. Разговор окончен. — Она поднесла чай к губам и осторожно сделала маленький глоток. — Двадцатого августа мы с Русланом расписываемся. Хочешь — приходи, не хочешь — тебя никто на аркане не тянет.

— Моей ноги там не будет! — Семён сжал кулаки так, что его ногти впились глубоко в кожу. — Если ты выйдешь замуж за этого урода, считай, что сына у тебя больше нет, так и знай!

— Хорошо, я приму это к сведению, — спокойно сказала Надежда. — Но в таком случае ты тоже можешь считать себя сиротой.

* * *

— А вы не перепутали фамилию? Она точно Загорская? — Немолодая врач внимательно посмотрела на странного посетителя поверх очков и в который раз, ведя пальцем по странице сверху вниз, стала просматривать данные.

— Вы за кого меня принимаете, я что, фамилию собственной жены не знаю? — Стараясь открыто не демонстрировать своей неприязни, Тополь поджал губы.

Бог знает почему, но пожилая докторша сразу ему не понравилась. Вздорный пучок некрашеных волос, кое-как забранный несколькими грубыми шпильками, дурацкое жабо, уже вышедшее из моды лет двадцать назад, оторванный уголок нагрудного кармана халата и масса золотых безвкусных колец, нанизанных на пальцы в несколько этажей. Глядя на сморщенную кожу рук этой женщины, Тополь думал о неимущей прослойке населения, напрямую зависящей от государственного бюджета, считающей копейки и живущей буквально впроголодь.

— Вы знаете, что-то я никак не найду, — негромко проговорила Каретникова и, во избежание ошибки, снова начала перепроверять записи в своей тетради. — Заваляева, Завьялова, Запрудная, Занич, Игнатова, Исаева… Вы знаете, такой фамилии у меня нет.

— Ну как же нет?! — Леонид начал терять терпение. — Загорская, Лидия Витальевна, посмотрите получше ещё раз!

— Я вам говорю, такой пациентки у нас не числится. — Давая понять, что она больше ничем не может помочь посетителю, Наталья Игоревна закрыла тетрадь. — Поверьте, если бы женщина с фамилией Загорская состояла на учёте в нашем онкодиспансере, она бы числилась в списках.

— Почему вы не хотите мне помочь?! Это что, засекреченная информация государственной важности? Военный секрет страны? Или что?! — От переполнявшей его злости Леонид даже привстал на стуле. — Подумаешь, объект первостепенной важности, военная база нашлась — диспансер! Я что, чужой дядя? Я — муж, и имею право знать… — «когда помрёт моя жена», чуть не выпалил он, но вовремя прикусил язык. Конечно, врач и сама не святоша, но говорить вслух всё, что крутится на языке, тоже ни к чему.

— Я понимаю, что ваши действия продиктованы исключительно беспокойством за состояние здоровья вашей супруги, — интеллигентно, не повышая голоса, произнесла врач, — но, во-первых, онкодиспансер — не частная лавочка и врачи не имеют права разглашать диагнозы своих пациентов, а во-вторых…

— Я ещё раз вам повторяю, что я не посторонний, можете вы это понять или нет?! — Нервное напряжение Леонида достигло предела, и, уже не в силах сдерживать свои эмоции, он ударил кулаком по столу.

— Я попрошу вас покинуть мой кабинет, — холодно произнесла Наталья Игоревна, и её лицо стало похоже на застывшую маску.