Виктор Молотов, Александр Лиманский. Лекарь Фамильяров. Том 7
Глава 1
Личного кабинета у меня не было. Богатые клиники вроде «Здорового Ядра» принимали серьёзных гостей в переговорных с кожаными креслами. У меня для таких бесед имелись стулья для посетителей, на которых вчера ждали бесплатной диагностики пенсионеры с пуделями. Я придвинул два стула друг к другу прямо в приёмной и указал гостю на один из них. Сам сел напротив, спиной к стойке, чтобы видеть и его, и дверь. Гость неторопливо опустился на стул, расстегнул плащ, но снимать не стал. Сел прямо, без развязности мажоров и без напряжённой готовности человека, замышляющего пакость. Ксюша принесла чай, в нашей лучшей кружке, я заметил, как она специально выбирала, поставила перед гостем и отступила за стойку, не сводя с него глаз. — Спасибо, — он кивнул ей, кивок вышел уважительным. Потом перевёл взгляд на меня и чуть заметно улыбнулся, оценив, видимо, и сдвинутые стулья, и швабру в руках Сани, и общую атмосферу обороны. — Расслабьтесь, Михаил Алексеевич. Я вам не враг. Вот тут я перестал даже пытаться изображать гостеприимство. — Знаете, — я скрестил руки на груди и взгляд у меня, надо полагать, стал под стать словам, — за последний месяц через эту приёмную прошло много людей, которые с порога говорили ровно это же. «Я вам не враг», «я хочу как лучше», «давайте по-хорошему». И почти каждый из них в итоге хотел одного, закрыть мою клинику. Так что простите за прямоту, но я давно никому здесь не верю на слово. Говорите суть. Кто вы и что вам нужно. Я ждал реакции. Обиды, напора, фальшивого смеха, любой из заготовленных реакций человека, которому сорвали вступление. Гость не дал ни одной. Он выслушал меня до конца, не перебивая, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Справедливо, — он чуть склонил голову, признавая мою правоту. — Совершенно справедливо. На вашем месте, после всего, что вокруг вас творилось, я доверял бы ещё меньше. Это говорит в вашу пользу. Он взял кружку, сделал аккуратный глоток обычного пакетного чая так, будто это был чай за тысячу рублей чашка, и поставил обратно. — Меня зовут Давид Маркович Гольдман, — имя он произнёс спокойно, не следя за моей реакцией, как произносят имя, которое в определённых кругах поясняют редко. В моих кругах оно пока не значило ничего. — Фамилия вам ничего не скажет, и это нормально. Я не из тех, кто мелькает в новостях. Я из тех, кто стоит чуть дальше, за теми, кто мелькает. Он сложил руки на колене, я заметил часы под манжетой, не кричащие, как у Якубса, простые и плоские, из тех, чья цена прячется в названии и не выходит в блеск. — А теперь по сути, как вы и просили. Я вчера два часа смотрел ваш эфир. Не из любопытства, у меня мало свободных часов, и я не трачу их на чужие стримы. Я смотрел как профессионал. И то, что вы сделали с Ядром того мангуста, прямая стимуляция узлов голой рукой, с одновременным наложением шва, на затухающем Ядре, это не талант, Михаил Алексеевич. Талант я видел. Это другое. Он подался чуть вперёд и голосе прибавилось веса. — Так не работают участковые ветеринары с окраины. Так не работают даже хорошие хирурги в Фам-госпитале. Этот уровень я встречал у ведущих фамтехов корпораций, у людей, которых растят десятилетиями и берегут, как золотой запас. А у вас, — он коротко обвёл взглядом приёмную, щербатые стулья, прейскурант на стене, Саню со шваброй, — у вас всё это в комплекте со скромной клиникой на окраине, ассистентом-новичком и девочкой с телефоном. Несоответствие, которое меня по-настоящему заинтересовало. Я слушал и чувствовал, как под рёбрами натягивается холодок, и шёл этот холодок от настороженности высшего порядка, страхом тут и не пахло. |
