Договорив фразу, я опять невольно вспомнил Землю. Почему-то там, где у народов сохранялось традиционное воспитание, да и вообще традиционализм, почему-то с рождаемостью всё было отлично. А вот просвещённые европейцы, американцы и, чего греха таить, русские плодились отнюдь не так быстро и хорошо. Правда, следующим воспоминанием стал шедевральный трейлер фильма Идиотократия, где был разговор о паре интеллектуалов, которым то ситуация в мире, то вполне солидные финансы, то ещё какая-то заумь ребёнка завести мешали, и быдлосемейке, которая плодилась со страшной силой. Так что от выводов я, пожалуй, воздержусь и просто продолжу поступать в данном вопросе так, как в этом мире принято и не париться. Сексуальная революция — это точно не то, что я готов в него привнести, да и нефиг чинить то, что и так работает.

Надолго Ги задерживаться не стал и двинулся вверх по реке. Создалось ощущение, что тема брачных игр ему вообще не очень-то приятна. Всё-таки дама сердца моего знакомца по-прежнему его отвергает. Ну а мы с Жэндэ услались на берегу, начав открывать раковины, и делали вид, что ничего не было. Моллюски шли на ура за разговором о предстоящей охоте, хотя девушка была не совсем довольна своей ролью:

— То есть я просто буду сидеть на дереве недалеко от места засады и ждать, когда вы с волками убьёте добычу, а потом в случае чего подлечу тебя, Серого, Лизя или Рыжую стерву?

Ожидаемо отношения с моей сестрой у Жэндэ не очень задались. Когда я представлял её семье, братья просто ограничились обнюхиванием, а вот Рыжая помимо прочего хватанула девушку за край брони зубами и, немного дёрнув головой, свалила на землю. Ей это показалось очень смешным. Жэндэ тут же вскочила с кинжалом в руке, но драки не намечалось и предъявлять было особо нечего. В волчьей стае свои законы, а по ним подобное норма. И я мог только встать между дамами и рыкнуть на сестру, чтоб не баловала, а та сделала вид, что игралась. Но Рыжую Жэндэ не любила, это да… Хотя, в целом, конечно, всё прошло не так и плохо, что тоже надо признать. Могло быть хуже.

— Так и есть. Мне ведь не надо напоминать тебе, что твои стррелы не пробьют кабанью шкуру, а в ближнем бою и я от них огребал, будучи куда проворнее тебя?

— Да не надо, — вздохнула она. — Просто я ожидала, что всё будет как-то иначе. Что мы поохотимся вместе.

— Поохотимся, конечно, и не рраз, — успокоил я её, нашаривая раковину, которая показалась мне на дне немного странной. По крайней мере, энергией от неё тянула несколько сильнее, чем от остальных. — Просто тебе нужно набраться опыта и ещё немного продвинуться по Лестнице, чтобы научиться напитывать стррелы Кив.

— Или попасть кабану в глаз, — хмыкнула она.

— Ну или так, — ответил я ей, прорезая ножом стык двух половинок раковины, чтобы его открыть и отправить нежное, упругое мясо в рот. Однако, раздвинув створки, кроме тела моллюска, обнаружил тускло светящуюся жемчужину размером чуть меньше горошины и проговорил: — Опа-а-а ля.

— Что это? — придвинулась Жэндэ ближе.

— Рречной жемчуг, полагаю, — отозвался я, памятуя, что на севере его вряд ли кто-то часто встречал. В реках или озёрах, по крайней мере, таковой не находили, а выход к морю был у Тибцэна только на самом юге. Хотя, может, у аристократов жемчужины где и были, точнее у аристократок в украшениях, королевство-то вполне неплохо связано торговыми маршрутами. Только девчонке из охотничьей деревушки знать о нём неоткуда. — К тому же, похоже, магический. Кив в нём, прравда, почти столько же, сколько в самой мидии, но всё же. Надо будет Эсуфу показать, может, он что знает, купец всё-таки.

— И поискать ещё.

— Поищем, куда денемся, но вряд ли много найдём. Раньше жемчуг мне не встречался. Наверно, тут только самое начало мест, где он бывает. А севернее живёт гидриха с крайне скверным характером, и там не поныряешь.