|
А севернее живёт гидриха с крайне скверным характером, и там не поныряешь. Сожррёт и костей не выплюнет. Знаешь, я, наверно, попрошу для него оправу соорудить с цепочкой и тебе подарю, будет красиво.
— Так, может, стоит много, — неуверенно ответила девушка.
— Плевать, не дороже денег. Да и тварь я над златом чахнущая или право имею любимой девушке подарок сделать?
— Имеешь, конечно, — не смутилась Жэндэ. — Но если будет возможность, то лучше сначала копьё с наконечником из Кив-проводящего сплава, а потом украшения. Никогда жемчуга не видела, неизвестно, сколько он стоит, но вдруг хватит, если продать?
— Копьё тоже будет, не переживай, хозяйственная ты моя, — рассмеялся я.
Женщины во всех мирах, похоже, одинаковы. И если чужой мужик потратил последние деньги перед зарплатой на сто алых роз для любимой, то это так мило и он неисправимый романтик. А если свой, то «Да как я с тобой, дебилом, вообще связалась⁈ На что мы жить будем⁈» До таких крайностей тут, конечно, не доходит, общество более патриархально, и Жэндэ вряд ли однажды выдаст что-то эдакое. Но красивой цацке всё равно предпочитает полезную вещь. Впрочем, не могу её за это осуждать. Красота — это, конечно, здорово и вообще страшная сила, которая когда-нибудь спасёт мир, но оружие способно спасти твою собственную жизнь куда вернее.
Да и её хозяйственность мне нравится. Даже наше временное и почти семейное гнёздышко стало обретать некоторый уют. Там, конечно, сейчас царит минимализм, спим мы не на кровати, а на здоровенном куске медвежьей шкуры, но с приходом женщины любая холостятся берлога меняется. Ну и до кучи, у меня появился список вещей, которые надо будет притащить из Речнолески, когда я туда отлучусь.
Глава 8
Мы с Лизем медленно и бесшумно подползали к стаду диких свиней, копающих съедобные корни растений в дубраве и заодно жрущих жёлуди. Когда-то меня немало удивляло, что местные кабаны не пытаются подрыть корни самих дубов, как та свинья в басне Крылова, но потом я просто начал воспринимать мир ровно таким, какой он есть. Тут балом правит магия, люди швыряются огнём и носятся быстрее гоночных машин, а животные часто огромны, разумны и ведут себя не совсем так, как их сородичи на Земле, несмотря на всё внешнее сходство. Так что можно смело считать, что всякий зверь в Смертолесье настолько преисполнился в своём познании природы, что не пытается угробить среду в которой обитает. Может быть, кто-то с научным складом ума пытался бы проникнуть в саму суть вещей, но я в обоих жизнях был человеком простым и не особо старался забивать себе голову, часто воспринимая многие вещи интуитивно. Может, потому здесь и не отбросил копыта в своё время, а приспособился жить в волшебном лесу с не менее волшебными животными.
Правда, магический мир накладывал и некоторые другие отпечатки. Если на земле мясо тем интереснее, чем оно нежнее и чем моложе на него была пущена зверушка, то здесь хищников привлекали максимально матёрые и старые животные. Ведь, чем дольше они прожили, тем сильнее стали и тем больше в них Кив. Мы бы вожака стада туров с удовольствием схомячили, но были для того пока слабоваты, а использования лука, чтобы засадить быку стрелу в глаз, Серый не одобрял. Так недолго и разлениться. А слабый в Смертолесье сам быстро становится добычей сильного. Потому, собственно, я и сейчас полз по подлеску без лука, подбираясь к стаду свиней поближе, и старался уловить, где именно находится главный кусок бекона на ножках. В Кив они все, конечно, хорошо прятались, сливаясь с фоном и между собой, но жрут кабаны не бесшумно, да и ходят тоже, так что поднимать башку, рискуя выдать себя, необходимости не было.
Лизь двигался немного позади, следуя тем путём, который я ему торю, в свою очередь, пользуясь тем, что меньше вешу и не такой здоровый вымахал. Холка брата всё-таки солидно возвышалась, даже когда тот лежал на брюхе. |