Для Пирошникова во всем этом имелся маленький плюс— на этом наклонном полу хромали все, поэтому его хромота была практически незаметна.

Предвестником поворота судьбы стало появление Даниила Сатрапа с бумагой.

Он оказался сослуживцем Данилюка, то есть работником прокуратуры, и явился, чтобы известить Геннадия о том, что прокуратурой произведена проверка, которая показала, что никаких разрешений со стороны Комитета по строительству, а также других органов исполнительной власти на проведение каких-либо исследований и экспериментов в бизнес-центре «Петропавловский» не существует.

После чего Сатрап перешел к Пирошникову и объявил тому, что прокуратурой Петроградского района против Пирошникова Владимира Николаевича возбуждено уголовное дело по факту вандализма и покушения на жизнь и здоровье двух и более человек.

Даниил Сатрап не был домочадцем, потому ему и поручили вести это дело, тогда как Иван Тарасович Данилюк, его коллега, перешел в разряд потерпевших и следствие вести не мог.

Произнеся официальный текст, Сатрап сладострастно улыбнулся, вручая бумагу. Пирошников заметил, что у него одно веко приспущено, как шторка. Вообще же он был похож на Щелкунчика со своею нижней челюстью.

— И что из этого следует? — спросил Пирошников.

— Ничего. Пока ничего. От возбужденного дела до осужденного преступника есть небольшая дистанция. Мы постараемся ее сократить.

Само собой разумеется, что оба слова — «возбужденного» и «осужденного» — он произнес с ударением на «у», как и положено прокурорским.

Прокурор Сатрап удалился, и в вестибюле повисла тишина. Нарушила ее Лариса Павловна, которая повторила фразу, которую слышали уже неоднократно:

— Надо звонить в Лондон.

— В Лондоне знают, — нехотя возразил Геннадий.

— Если знают, то почему ничего не делают?

— Откуда вы взяли? И потом — что вы предлагаете сделать? — Геннадий сделал обобщающий жест, объединивший пространство, время и материю.

— Убрать это безобразие! — указала на уголок Пирошникова вахтерша.

— И что дальше?

— Сносить надо дом! Сносить! — вдруг вступил Залман и резко хлопнул колодой карт по столику.

— Ну почему же сразу сносить… — нерешительно возразил Пирошников.

— Если вы, уважаемый Владимир Николаевич, не можете его выправить, то его следует снести, снести! — Залману понравилось это слово, он с удовольствием его повторял.

— Ну как я один?.. — уныло проговорил Пирошников.

— Почему один? Ветераны помогут.

Пирошников представил толпу ветеранов, сносящих дом под звон медалей и орденов на своих тужурках. Получилось похоже на фильм «Падение Берлина».

— Да, правда… Давайте всех их позовем… — совсем слабым голосом предложил Пирошников.

Серафима опять давилась от смеха, наблюдая очередное представление Пирошникова.

— Я могу организовать, — солидно проговорил Залман. — Только чтобы без всяких ваших эзотерических штук!

— Что вы имеете в виду?

— Ну, эти ваши… мооо-кузэй! Никаких мооо-кузэй!

— Помилуйте, но как же без них! А кто будет двигать дом? Ветераны? Руками? — возмутился Пирошников.

— Я организую самосвал, — защищался Залман.

— Ага.