<style name="1">Под кораблем не было ничего, кроме постоянно отползавшей дымки. Вендеки-инфопереносчики, которых Мариама прозвала домовыми, вроде бы оставались нечувствительны к любой перемене условий, но рассеивались и отражались под разными углами, так что видимость от них была никудышняя. Искусственные зонды, запущенные «Сарумпетом», терялись в течениях еще быстрее; возвратилась лишь малая часть графов, посланных на разведку дальше чем на пол микрометра.</style>

<style name="1">Невозможно было даже предположить, какой глубины эта область. Хотя Барьер безостановочно теснил Эту Сторону на скорости в половину световой, точное значение этого процесса для Той Стороны оставалось неясным. С любой из Сторон Барьер казался расширяющимся согласованно, что ничуть не помогало в решении вопроса о том, все ли (а может, большая часть) из потусторонних структур сохраняют неподвижность, пока край их вселенной уносится прочь, или поведение их сложнее и напоминает ближнестороннее космическое расширение, при котором относительные скорости медленно возрастают с расстоянием. Пчелиные соты, разумеется, держались вблизи Барьера, но отсюда не следовало, что на небольшом расстоянии от них отыщутся и прочие потусторонние объекты. Применяя привычные подходы, </style><style name="1">основанные на космологической однородности, исследователи рисковали выдать желаемое за действительное. </style><style name="1">В продвижении сквозь Яркость было что-то успокаивающее. Искусственная внутрикорабельная гравитация сглаживала подлинное, не слишком ровное перемещение судна, и «Сарумпет» казался застекленной гондолой, подвешенной к незримому воздушному шару с горячим воздухом и дрейфующей в запыленной от многочисленных вулканических извержений атмосфере планеты. Хотя никаких визуальных ориентиров, помимо повсеместного мелькания домовых, не было, Чикайя сопротивлялся соблазну снова Замедлиться. Вместо того, чтобы окружить себя взятыми из воспоминаний виртуальными ландшафтами, они сидели и беседовали о своих странствиях. Мариама описывала хар’эльский Ренессанс, делилась наслаждением от пришедших ниоткуда перемен во всех аспектах жизни. Чикайя рассказывал о Пахнере и сходном оживлении, какое вызвал там наступавший на планету Барьер.</style>

<style name="1">Они отвыкли от споров, обвинений и упреков, от привычки подпитывать друг в друге привязанность к прежним идеалам, будто те могли служить опорой. Они много повидали и прожили, позволили увиденному изменить себя. Все, что им теперь оставалось, так это терпеливо карабкаться по лестнице Шильда.</style>

<style name="1"><style name="1">Пять ничем не омраченных дней миновало в Яркости, и Чикайя уже начал было опасаться, что они впадут в необратимое лениво-сонное оцепенение, как вдали возникла небольшая прозрачная структура, плывущая на небольшой скорости. Домовые, которых изменил и отразил объект, достигли их задолго до возвращения первых корабельных зондов, и почти час можно было сомневаться, а есть ли там что-то большее, чем необычно ста</style></style><style name="1">бильный и локализованный в одной точке вихревой поток. Сформированная домовыми картинка в принципе походила на такой вихрь, и если вокруг самого «Сарумпета» по мере его продвижения завихрений не обнаруживалось, это еще не значило, что правила, управляющие динамикой вендекотечений, не имеют ничего общего с обычными законами гидродинамики.</style>

<style name="1">Когда они подошли ближе, зонды передали более детальное изображение. Внутри вихря виднелись вены и полости, наполненные вендеками, и ни на что ранее виденное ими они не были похожи. Некоторые смеси были сходны с популяциями, населявшими ячейки пчелиных сот, другие же резко отличались от них.