Они снова, теперь уже втроем, поднялись на борт «Возлюбленной ветра». Дин взял курс на Летний остров.

В темноте и без радара обратный путь занял вдвое больше времени, чем обычно, но Руби так и не хватило смелости открыть Дину свое сердце.

Она весь день ждала подходящего момента, Момента с большой буквы, когда могла бы повернуться к Дину, тронуть его за руку и сказать, что больше ничего не боится. Но всякий раз, когда она поворачивалась, ей словно что-то мешало сделать шаг, старые привычки липли к ногам, как глина, делая этот самый шаг невероятно грудным и опасным.

Между ними все время что-то стояло, некая преграда, которую Руби не могла преодолеть. То их разделяла толпа людей (строго говоря, мать и Эрика нельзя было назвать толпой, но, когда собираешься прийти с повинной, любой свидетель — лишний), то мешал свист ветра, то не позволяли дела.

В результате Руби все ждала и ждала. Она тянула время и когда «Возлюбленная ветра» стала подходить к пирсу Бриджей.

— Руби, возьми концы! — крикнул Дин.

Руби схватила трос, спрыгнула на пирс и стала привязывать лодку. Она еще наматывала конец восьмеркой на столбики, когда увидела, что мать сходит на берег.

— Спасибо, Дин, — поблагодарила Нора. Руби не столько увидела, сколько почувствовала, что мать повернулась к ней. — Руби, девочка, поможешь мне доковылять до дома? На берегу скользко.

Руби покосилась на яхту. В темноте она покачивалась на воде неясным расплывчатым пятном. Руби нигде не замечала светловолосой головы Дина — вероятно, он спустился в каюту. Вдруг он уедет до того, как она вернется?

— Руби, — снова окликнула ее мать.

Она бросила на причал лишнее кольцо каната и подошла к матери.

Нора оглянулась и помахала рукой:

— До свидания, Дин, спасибо за прекрасный день.

Вот он где, стоит рядом со штурвалом. Руби сумела разглядеть в темноте его светлые волосы, желтый свитер и даже полоску белых зубов, когда он улыбнулся, но и только.

— Пока, — негромко бросил Дин.

— Я… если тебе понадобится помощь… ну знаешь, отвязать лодку и все такое… я скоро вернусь, — пробормотала Руби.

Возникла небольшая пауза. Руби очень бы хотелось видеть его лицо в этот момент. Затем она услышала:

— Помощь никогда не помешает.

Руби испытала громадное облегчение. Она обняла мать за плечи, и они направились вверх по пологому склону и дальше, через лужайку. У дверей Нора обернулась к дочери и улыбнулась:

— Иди, дальше я сама справлюсь. И еще…

Руби взяла с кресла-качалки плед и накинула его на плечи.

— Что?

— Он тебя любит.

— Если так, то это чудо, потому что я ничего хорошего ему не сделала, скорее наоборот.

— Любовь — это всегда чудо, — мудро заметила мать. — Иди к нему, не бойся. Только постарайся быть не такой несносной, как обычно.

Руби невольно засмеялась:

— Спасибо, мама.

Пока она бежала через двор, облако, закрывавшее почти полную луну, уплыло, и все вокруг залил серебристо-голубой свет. На краю лужайки, перед началом спуска к воде, Руби помедлила и плотнее закуталась в плед. Она знала, что нужно делать, но знание не прибавляло ей храбрости. Она боялась, что ее взросление длилось слишком долго и она упустила свой шанс.

Дин стоял на пирсе спиной к ней. Руби бесшумно спустилась по склону и ступила на доски. Звук ее шагов почти не отличался от обычного поскрипывания старого дерева.

— Помню, как мы во время прилива прыгали в воду с этого пирса, — тихо сказала она.