Девочка вдруг подогнула колени, подпрыгнула как можно выше и со всего размаха, сдвинув ноги, обрушилась на бок льва. Она вскочила на землю и опять прыгнула на льва, стараясь удвоить силу удара. Потом замолотила кулаками по животу Кинга, начала бодать его головой. Потом вцепилась двумя руками в гриву и начала дергать страшную голову во всех направлениях. И при этом кричала:

— А ну, Кинг! Отвечай, Кинг! Я тебя не боюсь, старый увалень! Вставай, Кинг! А ну! Посмотрим, кто из нас сильнее!..

Огромный лев перевалился на спину, вытянул лапу и разинул темную пасть.

«Кихоро! Кихоро! — молил я про себя. — Стреляй! Стреляй же! Он ее растерзает!»

Но я не услышал смертоносного рева. Вместо этого из открытой пасти вырвалось громовое, раскатистое и радостное рычание, полное рокочущего веселья. Кинг смеялся! Чудовищная лапа вместо того, чтобы обрушиться на Патрицию и раздавить ее, осторожно приблизилась к ней со втянутыми когтями, подхватила девочку и мягко уложила ее на землю. Патриция снова набросилась на Кинга, и он повторил тот же прием. Лев входил во вкус игры. Он уже не просто обхватывал лапой Патрицию за талию и укладывал на землю. Он начал откидывать ее, как мяч. Каждый его удар был чудом эластичности, расчета и осторожности. Кончиком лапы он пользовался, как бархатной ракеткой, и ударял ею так, чтобы отбрасывать тело девочки, не причиняя ей ни малейшего вреда.

Патриция пыталась уворачиваться от этого мягкого бича, но он настигал ее всюду. Тогда она вцепилась в уши льва, начала их безжалостно дергать, запускала пальцы ему в глаза. Кинг смеялся все громче, тряс головой, наваливался на Патрицию, но всегда с таким расчетом, чтобы не раздавить ее своей массой. И девочка выскальзывала из-под другого бока, и все начиналось сначала.

Наконец, запыхавшись, вся в поту, растрепанная, в комбинезоне, покрытом рыжей шерстью, сухой травой и колючками, Патриция остановила игру и растянулась рядом с хищником. Он облизал ей руки и затылок. Патриция блаженно улыбалась. Кинг показал свой ум и всю свою покорность.

— Я очень боялся за тебя, — сказал я негромко.

— За меня?

Она приподнялась на локте и уставилась на меня, сдвинув брови и сжав губы, словно я ее оскорбил.

— Неужели вы думаете, что он может причинить мне зло? — спросила девочка. — Вы не верите, что я могу с ним делать, что хочу?

В глазах ее мелькнуло какое-то особенное выражение.

— Вы не правы, — сказала она. — Если я захочу, Кинг тут же разорвет вас на куски. Попробуем?

Я не успел ответить. Патриция повернула голову Кинга в мою сторону, указала на меня пальцем, из горла ее вырвался короткий звук, низкий, глухой и одновременно свистящий. Кинг поднялся одним движением. Я еще не видел его во весь рост. Он показался мне колоссальным. Его грива стояла дыбом. Хвост яростно хлестал бока. Лапы подобрались. Сейчас он…

— Нет, Кинг, нет! — сказала Патриция.

Она положила ладонь на его расширенные от злости ноздри и несколько раз негромко, успокаивающе щелкнула языком. Кинг сдержал свой порыв.

Наверное, я был очень бледен, потому что Патриция, взглянув на меня, рассмеялась с добродушным лукавством.

— Будете знать, как за меня бояться, — сказала она.

Патриция массировала затылок огромного льва. Его напряженные мускулы все еще вздрагивали.

— А сейчас вам лучше уйти, — весело сказала Патриция. — Теперь Кинг будет смотреть на вас с подозрением весь день. Но до следующего раза он забудет.

Патриция, объяснила мне, как найти обратную дорогу. Надо дойти до скалы, которая стоит по ту сторону лощины. Ее хорошо отсюда видно. А от скалы — все время прямо на солнце.