— А разве вы не знали, что дело улажено? — спросил Робби.

— Знал, но как-то выпало из памяти. — Звякнула крышка урны. — Но я уверен, так лучше оказалось для всех. Ведь стороны добиваются не формального, а реального результата. Меня всегда немножко интересует, что решил бы по тому или иному поводу апелляционный суд, но в данном случае здесь ни к чему нельзя придраться. Нам с вами это прекрасно известно. Верно? — Малатеста тоненько рассмеялся — возможно, это был кашель — и прошаркал к выходу. — Увидимся в суде. Надеюсь, следующий иск окажется не менее интересным.

— Непременно, судья.

Малатеста открыл дверь туалета и, перекинув пальто через руку, двинулся к аудитории, где к нему сразу подошли два студента.

— Боже! — воскликнул Робби, когда Макманис в конференц-зале выключил Хитреца. — Этот человек явно с приветом! Таких нужно поискать. Я побыл с ним несколько минут и… — Он присвистнул и махнул рукой в пространство.

Как только Робби вернулся, мне тут же позвонили. Обрабатывать запись Клекер закончил к приходу Сеннетта. Тот прослушал пленку и просиял.

— Очень умно. Очень, очень умно. Наш клиент произнес ключевые слова. Сказал спасибо. Мне нравится его замечание насчет превосходных бумаг. Наверное, ему особенно понравились пятидесятки и сотенные.

Несколько агентов, которые в это время находились в конференц-зале, едва сдержали смех.

— И насчет финансовых вопросов, — добавила Ивон, — тоже неплохо получилось. — Никто больше не обратил на это внимания, и Элфу пришлось перемотать пленку назад, чтобы мы могли прослушать нужный фрагмент разговора. Видимо, в этот момент Робби отвернулся, и слова Малатесты прозвучали немного приглушенно. Но теперь их все прекрасно расслышали.

— Какая лиса! — воскликнул Сеннетт. — Как вам нравится треп этого инопланетянина? Но мы его поимели. Чего стоит только одна его боязнь осложнений в апелляционном суде. — Он явно ликовал.

Затем заговорил Макманис, почему-то глядя на меня:

— Стэн, это не такое уж чистое попадание в цель, как вы воображаете. Адвокат Малатесты будет доказывать, что в этом нет никакого криминала. Его клиент всего лишь обсуждал рассмотренное дело. И в самом деле, если Малатеста признал получение взятки, к чему постоянные упоминания об апелляционном суде? И потом, как он мог не знать о том, что дело улажено?

— Но теперь у нас появились хотя бы какие-то свидетельства против Малатесты, — возразил Стэн. — Это явное достижение, если учесть его маниакальную осторожность. В любом случае, нам уже есть что предъявить присяжным.

— Нет, улик не хватает, — произнес Макманис неожиданно резким тоном, что было для него не характерно. Судя по всему, борьба со Стэном с каждым днем обострялась.

Сеннетт сухо кивнул.

— А я настаиваю: мы кое-что сделали. Работа по Малатесте будет продолжена, и улики прибавятся. Он поговорил с Робби, это уже достижение. Теперь, возможно, мне удастся что-нибудь выторговать у Мойры. — Стэн не выдержал и победно улыбнулся. — Джим, мы на правильном пути. И вы должны это признать. И в Вашингтоне увидят.

Макманис хмуро кивнул и поздравил Робби и участвующих в акции агентов с успехом. На моей памяти он впервые вел себя так нелюбезно с Сеннеттом.

Это было в понедельник двадцать второго марта в конце рабочего дня. Через три дня после встречи Робби с Малатестой в туалете юридического факультета. По телефону Стэн много не распространялся, просто назначил встречу у Джима через десять минут. Прибыв, я обнаружил в конференц-зале кроме Сеннетта и Макманиса еще и Элфа Клекера.