Между тем вечер шел своим чередом.

Ванессу познакомили с множеством людей, она танцевала, разговаривала, смеялась и ела, однако так и не сумела полностью отдаться веселью. Ярость душила ее.

Многие мужчины действительно надели на праздник пиджаки, оставаясь при этом в джинсах, сапогах и широкополых ковбойских шляпах. Наряды женщин были более разнообразны — от официальных длинных, в которые их обладательницы по большей части облачились уже на месте, чтобы не помять и не испачкать по дороге, до скромных белых блузок с темными юбками в складку. Ванесса в своем простом, но элегантном платье выглядела на их фоне необычно и получила немало комплиментов. Эдвард, который надел голубую рубашку с длинными рукавами, темно-красный галстук и светлые брюки, тоже пользовался большим успехом.

Закончив танец с хозяином дома, девушка присела на кипу соломы, прикрытую чистым холстом, и принялась обмахиваться рукой вместо веера. Рядом с ней неожиданно появилась Пегги.

— Привет, — сказала Ванесса собаке. — Как могло случиться, что ты такая воспитанная, а твой хозяин — настоящий грубиян? — Увидев, что Пегги протягивает ей лапу, она пожала ее и вздохнула: — Значит, ты со мной согласна?

Вдруг она заметила, что к ошейнику собаки прикреплен сложенный вчетверо листок бумаги. Поколебавшись, девушка вытащила его, увидела, что послание адресовано мисс Перри, и, нахмурившись, развернула. Это был забавный рисунок, на котором мужчина, очень похожий на Эдварда, в отчаянии рвал на себе волосы. Подпись под картинкой гласила: «Как мне заслужить прощение?!»

Ванесса невольно улыбнулась, и тут откуда-то сбоку на листок упала тень. Подняв глаза, девушка увидела Эдварда, и губы ее мгновенно пересохли.

— Как вам удалось объяснить Пегги, чтобы она принесла записку именно мне?

— Я верю в нее безгранично, а она так любит меня, что прощает все — даже то, что иногда я веду себя, как настоящий грубиян.

Ванесса ожидала увидеть иронию в его карих глазах, но, к ее удивлению, их взгляд был совершенно серьезен.

— Давайте-ка возьмем по бокалу шампанского и поищем тихое место, где можно поговорить, — предложил Эдвард. Девушка в нерешительности молчала, и он тихо добавил: — Ладно, не хотите уединяться, я скажу вам это и здесь. Так вот, я никогда не спал с вашей сестрой и не обещал ей ничего подобного.

— Почему вы сразу мне об этом не сказали? — спросила Ванесса, когда они ушли в дальний угол сада и сели на скамейку.

С ярко освещенной лужайки перед амбаром по-прежнему доносились шумные звуки продолжавшегося веселья, но здесь было темно, спокойно и безлюдно. Становилось прохладно, и чтобы согреться, Эдвард принес с собой на подносе две чашки горячего кофе с коньяком.

— А почему сама Сюзан не сказала вам правду? — ответил вопросом на вопрос он.

Ванесса пожала плечами.

— Мы никогда не делимся с ней подробностями личной жизни, но почему-то я была уверена в том, что у вас весьма близкие отношения. Почему же вы все-таки ничего не объяснили мне раньше, ведь у вас была возможность сделать это?

Эдвард закинул руки за голову, вглядываясь в темное небо, полное сверкающих звезд.

— Наверное, я просто ожидал подходящего момента, — медленно ответил он. — Впрочем, когда я начинал говорить об этом, вы меня перебивали. По крайней мере, в последний раз все было именно так.

Ванесса повернулась к нему и нахмурилась.

— А вы не могли бы объяснить, что значит «подходящий момент»? — спросила она после долгой паузы.

Эдвард ответил не сразу.

— Хорошо, — наконец проговорил он. — Но сначала я хотел бы узнать, что именно рассказывала вам Сюзан о наших с ней отношениях.