|
А что делать? Не было у государя другого жилья, да и вообще после пожара в Вологде осталось мало свободных домов. Даже владыка Сильвестр ютился в курной избе, в ожидании, пока ему отстоят новый терем. За все сразу не схватишься, да и рук свободных мало. А те, что были, отправлялись туда, где нужнее. Вон, Софию отремонтировали, теперь надобно стены крепости восстановить. Мужиков окрестных согнать – так где мужики-то те? Кто убит, а кто и убег. Начни сгонять, так и остальные разбегутся. Но для семьи государя владыка обещал вскорости предоставить терем. Не новый, правда, из тех, что только слегка пообгорел. Но ведь ему нужно хоть мало-мальски божеский вид придать, чтобы перед царем не было стыдно. Ну да пока и башня сойдет.
Из-за встречи с Павлом царь и царица едва успели перевести дух. Отдохнуть да поспать, как они собирались, уже не успевали. Нужно было переодеться и идти на пир. Посадские – купечество и ремесленники – из штанов выпрыгнули, дабы не ударить лицом в грязь, и закатили пир на весь мир. Может, при венчании на царство Ивана Васильича пиршество и побогаче было, да перемен блюд побольше. Только кто теперь скажет, сколько там блюд да разносолов выставили на стол шестнадцатилетнего отрока, ставшего первым русским царем? Но о чем твердо знали вологжане – что пир при коронации Даниила Мезецкого не уступал торжеству при вступлении на престол Бориса Годунова, а уж Василия Шуйского и вовсе превосходил! А кто скажет иное – пущай на себя пеняет! Двенадцать перемен блюд, да три сорта вина, не считая медовухи и анисовки. За царским столом, правда, сидело не сорок сороков, а поменьше – с сотню. Но тоже – очень немало. Помимо ближних – земских бояр и старцев, откуда-то повылезали Рюриковичи-Гедеминовичи, посланники из немецких земель, о которых уже и думать забыли. Посланников из Неметчины, ладно (там государств много, но «посланник» звучит солидно!), принять можно и за стол усадить. Но всех этих вынырнувших прихлебателей (ишь, вспомнили, что пращуром Рюрик был) государь приказал бы гнать в шею, если б не отсоветовала супруга. Вернее – советовать не советовала, но изрекла: – Ежели идут – силу чуют! Может, кто думает, что не дело бабу слушать, но Мезецкий от супруги плохих советов не получал… Чем хорошо царям при венчании на престол, так это тем, что, в отличие, от свадебного венчания, можно вдоволь поесть. А иначе сиди голодным, как дурак. И царь, и царица не ели со вчерашнего дня. С утра были исповедь, причастие. Есть хотелось ужасно, но приходилось себя блюсти, да еще и соблюдать чин – посылать особо отличившемуся гостю опричное блюдо с царского стола. Даниил Иванович, ставший царем недавно, запутался бы в таких тонкостях и позабыл бы о ком-нибудь, нанеся жуткую обиду, но архиепископ и тут все предусмотрел – возле царского прибора лежала маленькая бумажка, где было все записано-расписано: «Боярину Шеину – бараний бок; князю Одоевскому – ребрышко; воеводе Образцову – щучьи спинки в соусе; Леонтию Костромитинову – пирог с вязигой», ну и так далее, вплоть до какого-то князя Терского, коему нужно было послать сладкую кашу из сарацинского зерна. К тому времени, когда уже и самому можно было есть, царь Даниил чуть не озверел и решил, что если и впредь ему придется сидеть на собственном же пиру голодным, так лучше придумать какую-нибудь награду. Навроде копеечек Василия Шуйского, только побольше и покрасивше, чтобы бояре не обижались. Может, позолоченную кольчугу или оружие с красивым рисунком? «С другой стороны, – подумал царь, которому приходилось быть экономным, – на оружие да кольчуги денег не напастись. Можно просто – красивую грамотку на бумаге (а, ладно, можно и на пергамент разориться) с золотой (нет, позолоченной!) печатью, чтобы на стенку весить, потомству в назидание!». |
