– Так Костромитинов, верно, его с собой взял, – предположил Авраамий. – Мальчонка-то у воеводы старшим посыльным служит.

– Точно, – кивнул царь, припоминая. Видимо, заговорив о Леонтии, вспомнил о другом: – Костромитинова в Новгород отправил, жалею теперь. Без него – как без рук! Случись что, кто войском командовать будет? Один Леонтий мог стрельцов с дворянами помирить и бояр на место поставить. А тут… Шеин с Нагим на Еропкина да на Гриню моего, да на прочих дворян как на пустое место смотрят. А те нос дерут, говорят, что в войске царя Даниила раньше их служат. Ежели Шеина командовать поставить, те ему и подчиняться не станут. За каждым приказом ко мне будут бегать, подтверждения просить. Придумывать надобно что-то…

– Может, как у немцев али у англичан, воинские чины ввести? – предложил старец. – Ну, там, полковой воевода – полковник, помощник его – младший полковник.

– Подумать надо, – согласился Мезецкий. – Нужно, чтобы дедами-прадедами не хвастались, если на службе состоят.

– Иоанн Васильич пытался, – усмехнулся Авраамий. – Опричную тысячу завел, где все равны, – и боярин древнего рода, и шляхтич приблудный, и немец. Только что из этой затеи вышло? Опричники-кромешники, коими до сих пор деток пугают.

Государь собрался ответить, но не успел – дверные створки разлетелись в разные стороны, и в палату ввалился рында. Следом двое стрельцов волокли под руки парня в походной епанче.

– Беда, государь! – выпалил стрелец.

Даниил Иванович, наливаясь гневом, грозно обернулся к невежам:

– Вам кто позволил в царские палаты врываться, ровно в хлев? Что за чучело грязное царю тащите? Выйдите, парня умойте, да зайдите, как подобает! – Предупреждая оправдания, рявкнул: – А ну-ка, вон пошли!

Когда за растерянными стрельцами закрылась дверь, государь покрутил головой:

– Ишь, распустились… – Перехватив удивленный взгляд Авраамия, пояснил: – Один раз поблажку дай – на шею сядут. Если ворога у ворот нет – время терпит. А коли есть, так и спешить некуда… Порядок во всем должен быть!

– Ты, государь, прям как король гишпанский, – ехидно прищурился Авраамий.

– Потом расскажешь… Вроде Алексашку Котова волокли? Легок на помине…

– Да я и разглядеть-то не сумел, – вздохнул старец. – Видать, Леонтий гонца послал, чтобы упредить.

– Сейчас узнаем, – пообещал царь и крикнул: – Эй, где вы там застряли?

Раздался робкий стук в дверь, и рында почтительно приоткрыл створку:

– Государь, гонец от воеводы Костромитинова! Впущать?

– Впущай! – передразнил Мезецкий стрельца, а когда тот повернулся, крикнул вслед: – Всех воевод созывайте – Еропкина, Шеина, Смышленова. За Григорием Оленичевым пошлите. Мигом чтобы ко мне!

В залу вошел Алексашка Котов, что после сражения на Двине числился в «первых дворянах». Мальчишка покачивался из стороны в сторону, будто провел неделю на палубе корабля или не слезал с коня несколько дней. На запыленной мордахе виднелись грязные разводы – стрельцы пытались отмыть парня.

– Сядь, честной отрок, – разрешил государь, кивая на скамейку.

Котов-младший упал на задницу, сморщился от боли, а от платья во все стороны полетела пыль.