– Чего это он? – не понял князь.

– Рыбу, говорит, гони! – засмеялся Костромитинов. Князь послушно взял кусочек и протянул коту. Слопав и не поблагодарив, Его Кошачья Милость принялся вылизывать шубку. Закончив умывание, широко зевнул и опять устроился спать, уютно укрывшись хвостом…

– Ишь, боярин какой! – одобрительно ухмыльнулся князь.

– А то… – гордо сказал воевода, разливая по чаркам зелено вино. Кажется, ему понравилось, что Мезецкий нашел общий язык с любимцем. – А скажи, князь Данила Иваныч, – хитро прищурился Котов. – В цари-то не тебя ли прочат? Как-никак, Рюрикович. Вотчины, опять же…

Выпив, Мезецкий огладил усы и, занюхав вино хлебцем, ответил:

– Конфискованы вотчины-то мои. Поляки теперь хозяйничают. Хорошо еще, успел зерно вывезти, да кое-что из поклажи. А на царство я не пойду. Есть человек, кого мы на трон хотим возвести. Только не обессудь – не могу я сказать, кто это такой…

– Не доверяешь? – без обиды спросил воевода, пытаясь разлить еще по одной, и, обнаружив, что на чарке покоится кошачий хвост, чертыхнулся. Попытался забрать посуду, но кот взмахнул хвостом и уронил ее на пол.

– Тишка говорит – хватит! – засмеялся Мезецкий и почесал кота между ушей, на что тот басовито заурчал. Воевода, ревниво посмотрев на кота, буркнул:

– Ишь, крендель… Хотя правильно говорит – еще весь день впереди. Тебе сколько людей нужно?

– Нужно – десять тыщ. Для начала…

– Сколько дать можем, а, Леонтий? – повернулся Котов к дворянину.

– Стрельцов – сотни две, да дворян служилых с сотню. Больше никак не получится, – прикинул Костромитинов. – Отдадим больше – город ни с чем оставим…

– Ну, стало быть, две сотни стрельцов возьмешь. А дворян… Только тех, кто сами с тобой пойдут. Что еще надо? Припас огненный, свинец, провизию, коней – все дам.

– Пушку бы еще, – попросил Мезецкий.

– Пушку… – задумался воевода, а потом махнул рукой. – Бери, хрен с ней! А, чего уж там – бери две. У меня все равно лишние. Могу еще деньжат подкинуть. Много не дам, но – рубликов пятьсот, на первое время хватит. Только, – вздел палец вверх Александр Яковлевич, – на деньги ты мне расписку напиши. Сам понимаешь – не свои деньги давать буду. Мне еще перед купцами ответ держать. Еще что скажу – ты, князь, в обитель поезжай, – посоветовал Котов. – Чтобы не шибко далеко была, но и не рядом. Можно – на Спасо-Каменный остров, а лучше – в Кирилло-Белозерский монастырь. Там и стены добрые, и игумен ляхов не жалует.

– В Кирилловский и поеду, – решил князь. – Мыслю, не стоит всем сразу идти. Возьму я с десяток холопов, а остальных Леонтий Силыч потом приведет. Ежели всей оравой пойдем – напугаем. Иноки, чего доброго, в осаду сядут.

Князь почувствовал, что его схватили сильные руки, другие – не такие сильные, но сноровистые, связали и бесцеремонно, как мешок с репой, бросили лицом вниз, на мокрую от утренней росы траву. Лежать было неудобно, но попытка перевернуться была жестоко пресечена…

– Лежи смирно, падеретина! – каркнул над ухом ломкий юношеский голос, подкрепив приказ пинками под ребра и ударом по голове…

Очнувшись, Мезецкий понял, что сидит, привязанный спиной к дереву. Несмотря на боль, пересчитал людей. Девять… Десятый обнаружился неподалеку – лежал в нелепой для живого человека позе… По биваку деловито расхаживали разбойного вида мужики, сосредоточенно увязывали в мешки добро, мерили новые сапоги и одобрительно похохатывали, подбирая оружие.