Четыре передних ряда встанут на колено и подождут, пока два задних сделают залп. Потом встанут третья и четвертая шеренга. Первая и вторая линии поднимутся, когда остатки конницы приблизятся вплотную. Ну, а если кому-то из всадников повезет, то для этого есть пикинеры, что ударят во фланг русским, давая время для перезарядки оружия…

Джон Меррик был не только приказчиком. Жизнь в стране, в которой идет междоусобица, научила управляющего компании разбираться в военном искусстве. Как полагал вице-король, русская кавалерия опасна, если позволить ей вломиться в ряды пехоты. Но от пули, весившей четверть фунта, не спасет ни кольчуга, ни кираса. Конницу московитов расстреляют, не позволив приблизиться. Пока центр сдерживает натиск, выбивая из седел всадников, шотландцы сомнут правый фланг московитов и зайдут им в тыл.

Конечно, для полного успеха не хватало пушек. Но тут Меррик ничего поделать не мог. Корабельные орудия не приспособлены для того, чтобы их таскали по лугам.

Государь Всея Руси (пусть и не венчанный на царство) Даниил Иванович Мезецкий еще раз оглядел свое и чужое войско, пытаясь сметить силы. Не врали лазутчики, когда говорили о «тыщах»! Пожалуй, тыщи три будет. Да еще с мушкетами. А у него тысяча пеших да семьсот конных. Было бы еще меньше, если бы не каргопольский воевода князь Дашков, собравший по Поморью стрельцов и пушки, да боярин Шеин, невесть какими путями пришедший сам и приведший к присяге четыреста дворян и детей боярских! Еще спасибо соловецкому игумену Иринарху, не пожалевшему пороха и свинца.

Пушки было приказано расставить вдоль фронта, выгнув дугой – ближе к англичанам стояли новые орудия, отлитые мастерами из Устюжны. Двести стрельцов, коих возглавлял Никита Еропкин, поставлены прикрывать пушкарей, если дойдет до рукопашной. Славного воеводу Шеина, как тот не кривил рот, Мезецкий назначил командовать резервом в полтыщи ратников. Ну, а коннице, над коею начальником был определен первый воевода Леонтий Костромитинов, было велено укрыться в лесу и не лезть в бой, покуда не прикажут.

Англичане и русские стояли друг против друга и ждали – кто же начнет первым? Стояли час, второй… Мушкетеры-наемники притомились. Обещанная атака русской кавалерии не начиналась, а стрелять за полмили нелепо! Хотя ружья стоят на посошках, но правая рука, что должна нажимать на спусковой крючок, устала от напряжения, а левая, сжимавшая ложе, начала неметь. То тут, то там, без всякой команды, пехотинцы снимали мушкеты и клали их на землю. Пикинеры и шотландцы продержались дольше, но тоже не выдержали – пики укладывались, а палаши втыкались перед собой.

– Сэр Джон! – подошел к вице-королю капитан Бимонт. – Похоже, эти московские варвары не собираются нападать. Где кавалерия?

– Вероятно, у московитов уже нет кавалерии, – предположил вице-король.

– Что прикажете делать? Возможно, нам стоит идти в атаку? – не то спросил, не то предложил Бимонт, чем поверг вице-короля в раздражение.

«Господи, откуда же Ты берешь таких болванов?! Ну почему каждый не может заниматься своим делом? – мысленно возопил вице-король Московии. Он, Джон Меррик, должен править новой колонией, а дело военных – воевать!

– Сэр Джон, – настойчиво говорил Бимонт. – Ваша прежняя диспозиция говорила об отражении атаки московитской кавалерии. Что же теперь? Отходить к шлюпкам или играть наступление? Люди начинают роптать…

– Хорошо, атакуйте, – вяло огрызнулся Меррик. Ну, а что еще он должен был сказать?

– Есть, сэр! – обрадовано вытянулся главнокомандующий, получивший четкие указания, и кивнул трубачу: – Играть сигнал к атаке!

Горнист задудел – вначале сипло, как больной с застуженным горлом, потом все громче и звонче.