Меррик дернул заросшей щекой, но снял шляпу. Остальные, глядя на вице-короля, принялись расстегивать ремешки на касках.

– Вот, молодец! – похвалил Меррика Костромитинов. – А теперь говори – с чего это аглицкий король нам корольков назначает? Мы вас сюда не звали.

– Я требую, чтобы с нами обращались как с военнопленными, согласно нашего положения!

– Ну, наглец! – хмыкнул государь. – Он же еще и требует! Ну-ка, ребята, вдарьте разочек…

Один из верховых с удовольствием выполнил приказ государя. Панцирь загудел, как вечевой колокол, а Меррик пропахал носом утоптанную землю… Англичане повыхватывали шпаги, а русские вытащили сабли. Мезецкий, предотвращая схватку, рыкнул:

– А ну-ка, оружие в ножны! – Окрику повиновались не только свои верховые, но и английские офицеры (кажется, сами удивились!). – Эй, приказчик! – окликнул государь Меррика, переводившего дух, стоя на четвереньках. – Скажи-ка, когда это король аглицкий нам войну объявлял? Свеи – объявили, было такое. Речь Посполитая объявила. А про Англию не упомню. Какой же ты пленный? Стало быть, можно тебя повесить, ако татя, что на разбое попался… Ладно, недосуг мне с разбойниками лясы точить, – тронул поводья Мезецкий. – Леонтий Силыч, коли шпаги добром не отдадут – возьмешь сам, а их повесишь, как татей. Приказчика, как самозванца, можно на кол посадить.

– Ваше Величество! – поднялся-таки Меррик и, покачиваясь, закричал: – Я не самозванец! Я был послан королем, чтобы взять ваш край и население под охрану от поляков и свеев, для обережения русских! Если угодно, могу показать соответствующий указ короля! Айм сорри, экскьюз ми! Простите…

– Ладно, так уж и быть – сдадите оружие, будем с вами об остальном говорить…

В царском шатре, на сосновых бревнах, укрытых дерюгой (чтобы не вымазаться в смоле), сидели воеводы – Костромитинов, Шеин и Еропкин. Тут же присел усталый до немоты Авраамий. Старец все сражение пробыл с пушкарями, помогая чистить стволы и подтаскивать ядра, а весь вечер и всю ночь причащал умираюших и вселял надежду в раненых. Пленным аглицким начальникам места никто не предложил – не по чину! Государь, расположившийся на табурете, укрытом бархатом, молчал и слушал, поручив переговоры боярину Шеину. Михаил Борисович, хотя и был изрядно помят – с лошади сшибли, руку поломали, – но за дело принялся рьяно…

– Не знаю, что с вами и делать, господа, – качал головой боярин. – В пределы русские вторглись, один город сожгли, другой беззаконно захватили, людей эвон сколько убили!

– Господа! Ваше Величество! – пытался объяснять Меррик, поглядывая на нового русского царя. – Произошло ужасное недоразумение, о котором мы вери сожалеем. Мы присланы, чтобы помочь Московии. Его Величество был введен в заблуждение! Ему сообщили, что в пределах вашего государства не осталось законной власти, и король счел своим долгом взять под охрану русский народ! Я готов принести извинения! – Увидев усмешки на лицах воевод, Меррик поправился: – Готов принести извинения от имени Его Величества! Мы готовы возместить весь ущерб, причиненный нашими действиями. Думаю, после нашего возвращения Его Величество отдаст соответствующие распоряжения…

– Извинения сии должны быть на бумаге писаны и королем Яковом утверждены, – важно изрек Шеин. – И писаны они должны быть на имя государя Всея Руси и великого князя Даниила Ивановича, со всеми титулами, кои прежним государям полагались.