– Но, господин боярин, – попытался возразить Меррик. – Государем Московским и Всея Руси является принц Владислав. Я не могу указывать королю и королевскому кабинету, каким титулом именовать Его Величество Даниила!

– А тебе никто не велит указывать, – усмехнулся Шеин. – Тебе надобно грамоту от русского государя доставить. Ну, в память о прежнем добросердечном отношении, твой король должен нам двести тысяч ефимков прислать…

– Сто сорок пять тысяч фунтов? – ахнул вице-король, забывая о титулах, зато, по старой памяти, мгновенно перевел талеры-ефимки в фунты стерлингов.

– А что? – удивленно вскинул брови Шеин. – Сколько мы пленных-то ваших захватили? Тыщу? Про офицеров не говорю – их пущай родственники выкупают, отдельно торгуются. Корабли ваши тоже денег стоят.

– Корабли, господин боярин, пока не в русском плену! – попытался возразить Меррик, выдавливая из себя улыбку.

– Так это щас не в плену. Коли добром не сдадутся, послезавтра мы к ним лодьи подгоним да пожжем, – прищурился Шеин. – А коли пожжем, на чем вы в Англию-то поедете? Пешком?

Меррик, представляя себе, что будет, если русские сожгут корабли, сглотнул комок.

– Ну и славно, – одобрил Шеин. – Стало быть, на чем мы остановились? Да, на выкупе… Значит – сто тыщ за солдат, да еще тридцать пять – за корабли, если по пять тыщ за судно брать. Городок Архангельский – его ж отстраивать надобно, не меньше пятидесяти тысяч. Ну, за то, что в Колмогорах почти год жили – еще пятнадцать…

Джон Меррик вначале неосознанно, а потом с интересом стал вслушиваться в цифры, шевеля губами – повторял за боярином и переводил их на родной язык. Все-таки он был торговцем по призванию! Набрав в грудь воздуха, принялся торговаться:

– Прошу прощения, но корабли не стоят такой суммы. Старые галеоны и каракки… В лучшем случае – по двести фунтов за судно! А пехотинцы – это лондонская и эдинбургская дрянь, не умеющая держать оружие… Да и ущерб от моих людей не настолько велик…

В течение двух часов воевода и вице-король азартно торговались за каждый ефимок. В конце концов сошлись на семидесяти тысячах талеров, присовокупив сюда все, что найдется в английских факториях по Двине.

– Что же, – повеселел Меррик. – Теперь останется только известить капитанов о том, что вы пропускаете нас через устье.

– Э, нет, господин Меррик, – покачал головой Шеин. – Мы выпустим лишь один корабль, на котором вы поплывете в Англию. Остальные у нас останутся. Привезете выкуп – заберете.

Сэр Джон задумался. То, что карьера вице-короля закончилась – это понятно. То, что берега Северной Двины, не говоря уже о Шексне и Волге, не станут английской колонией, – тоже понятно! Если бы он мог привести корабли, то сумел бы сохранить репутацию и какие-то средства компании… Но старые посудины, оставленные в России, никто не подумает выкупать – дешевле построить новые. О наемниках он даже не думал – директора компании палец о палец не ударят. Кому нужен отработанный товар? Везти их обратно, тратить средства на провиант, воду? Руководство компании быстро найдет крайнего, и именно ему суждено стать козлом отпущения… С другой стороны, не заплатив за ущерб, компания рискует испортить отношения с новым русским царем. Но тут можно поторговаться… Компания не любит разбрасываться средствами. Но кто помешает поднять цены на товары, чтобы компенсировать ущерб?

Компания… Торговля… Внезапно Меррик успокоился. Почему он должен ставить крест на карьере? Как бы то ни было, Московская английская компания остается, и ей надобно торговать с Московией.