|
Они все умирали здесь. Они лежат здесь, под землей, сваленные в одну кучу. А город не сдали. Даже не все они готовы были к такому героизму, кто-то предпочел бы сдать город, и это тоже можно понять, особенно матерей в такой ситуации. Кто-то был героем против своей воли — он просто оказался в такой ситуации, когда город не сдавали. Но какая разница, что думал каждый из них… то есть разница есть — большинство из них все-таки не хотело сдавать город, и потому он держался. Но даже не это существенно, а то, что они все умирали здесь. И они остановили врага, а враг был страшный… И когда до меня это дошло, я вдруг понял, что это все равно, какой человек — ликеид или нет… Что все мы люди, все принадлежим к человеческому роду. Все мы подвластны смерти. И смерти все равно, как ты умираешь — гордо и красиво, или же со стонами и страхом. Не-ликеиды умирают точно так же, как и мы… Я не скажу, что во мне тогда многое изменилось, но я запомнил это впечатление…
Алексей перевел дух. Джейн пожала плечами… — Мне трудно понять то, о чем вы говорите… И в этом осажденном городе наверняка были и негодяи, и воры, живущие за счет других… И потом — ну а что это меняет? Да, все люди умирают. Что, это значит, что не надо расти духовно и работать над собой? И тогда она увидела, что лицо Алексея снова перестало быть живым. На миг, на короткий миг он раскрылся… и она погасила эту искру. Глаза его как-то потухли, лицо стало каменным. — Ну вот… собственно, это все, что я хотел вам показать. И на мгновение новый огонь вспыхнул в глазах — яростный, еще незнакомый… — Но могли они построить здесь ну хоть что-нибудь другое? Не это? — Алексей ткнул пальцем в пестрые здания комплекса. — Да, это, конечно, кощунство, — согласилась Джейн, — Но ведь это построили не ликеиды? Это русские сами построили? — Да… идемте, — до машины Алексей уже больше не проронил ни слова. Мелодичный звон вырвал Джейн из грезы. Она села, нажала на пульте включение ВН. Беатрис сидела у себя на кухне, оседлав табуретку и держа в руках нож и яблоко. — Привет, красавица! — Привет, — тихо ответила Джейн. — Слушай, мне совершенно не нравится, как ты в последнее время выглядишь… Давай я зайду за тобой, и мы побегаем немного? — Давай, — подумав, согласилась Джейн. — Через полчасика? — Хорошо… Джейн выключила ВН. Пошла в спальню, открыла ящик со спортивной формой. Надела светло-синее кампо. На улице уже практически зима, но для бега кампо достаточно… В рассеянности уронила руки, села на край кровати. Встала, подошла к окну, стала глядеть на серое небо в сплетении оголенных ветвей… последние листья нелепо топорщились на ветру. Уж роща отряхает последние листы с нагих своих ветвей… А мама Алексея, похоже, питает какие-то надежды. Интересно, как она отнеслась к тому, что Алексей перестал быть ликеидом. Женщина явно с честолюбием… Новый звонок вырвал Джейн из сумеречного состояния. Она стремительно вышла в гостиную. На экране появилось незнакомое лицо… похожее на кого-то, но незнакомое. Молодая девушка, русская и не-ликеида на вид, пухлое, немного нервное лицо, карие добрые глаза. — Здравствуйте, — сказала она робко, — Вы Джейн Уилсон? — Здравствуйте, — в тон ей ответила Джейн, — Да, это я… А вы? — Меня зовут Рита Ладонкина… вы меня не знаете, — пролепетала девушка. Обстановка за ее плечами расплывалась — похоже на какую-то обычную русскую квартиру. |
