Самое главное сейчас — чтобы Алексей постоянно чувствовал себя на равных с ней. Не слугой, не извозчиком — спутником-ликеидом.

Эдик вел машину по заснеженным улицам. Джейн с любопытством вглядывалась в серые и желтые старинные дома, широкие мостовые, заиндевевшие голые ветви… Своеобразная атмосфера в этом городе.

— У нас вчера только первый снег лег, — пояснил Эдик, — Может, стает еще… обычно в ноябре снежный покров устанавливается.

Лендровер выехал за город, остановился у ворот большой усадьбы.

— Здесь живет Элина, — пояснил Эдик. Ворота гостеприимно разъехались в стороны. Огромный снежно-белый пес — южно-русская овчарка — молча бросился к гостям. Джейн даже остановилась от неожиданности. Но пес лишь завилял хвостом и принялся обнюхивать одежду Джейн и Алексея, на Эдика он попытался поставить передние лапы.

— Пошел, Барс, пошел! — крикнул молодой генетик. Втроем, сопровождаемые собакой, они пошли по заснеженной широкой аллее к трехэтажному дому, выполненному в стиле русского сказочного теремка из чистого дерева.

— Как в сказке, — прошептала Джейн. Резное крыльцо вело к вполне современному входу — широким дверям из дымчатого стекла, автоматически раскрывшимся перед гостями. За дверями шел простенок, продуваемый теплым воздухом, дальше — другие двери, открывшиеся в просторный холл… нет, зимний сад. Джейн и Алексей пробирались по узким тропинкам между тропическими зарослями. Где-то в ветвях щебетали птицы.

Гости вышли на полянку из белого пеноорганика, где возвышался такой же белый шаровидный фонтан и стояли скамеечки. Навстречу на полянку вышла красивая, ухоженная женщина в мягком домашнем желтом костюме — Джейн сразу ее узнала.

— Здравствуйте, Элина, — пожала ее руку и отступила так, что Алексею просто ничего не оставалось, как тоже подать руку Элине.

— Это Алексей Старцев, пилот высшей категории, — представила его Джейн, — Он меня сопровождает.

— Я очень рада, — голос Элины оказался таким же, как и по ВН, мягким, певучим, чуть пришепетывающим, — Я думаю, что мы расположимся, позавтракаем и отправимся на работу… Есть возражения?

— У меня к вам есть одна женская просьба… если можно, наедине, — попросила Джейн.

Элина указала гардероб, открывающийся в стене. Гости освободились от верхней одежды, затем Элина потянула Джейн в одну из дверей.

— Моя просьба касается Алексея, — начала Джейн, перейдя на английский, — Видите ли, я принимаю в нем участие… он был ликеидом, перенес серьезную психическую травму, и теперь вынужден работать на малых самолетах, хотя у него высшая категория. Он не носит значка ликеида и вообще уверяет, что он не ликеид. Но я прошу вас отнестись к нему снисходительно и относиться к нему совершенно так же, как и ко мне. Он ликеид, воевал на Иранском фронте, имеет награды.

— Разумеется, моя дорогая… вы можете не беспокоиться. Я понимаю вас, — ответила Элина.

Завтрак — оливки, сыр, белое вино, яичница с томатами — был сервирован в малой столовой, со стенами, усыпанными блестящей каменной крошкой. Элина, мгновенно сориентировавшись, выделила наверху комнату для Джейн, и рядом — другую, для Алексея. Петербуржцы, быстро устроившись и переодевшись, спустились в столовую и теперь воздавали должное великолепному завтраку.

Джейн разглядывала стену — настоящее произведение искусства. Из крошки разных камней была выложена целая картина, речной пейзаж, синее небо, склонившиеся над рекой березы.

— Вам нравится? — спросила Элина, — Это наш местный промысел.