— Но… вы думаете, что это так серьезно?

— Моя дорогая, — задушевно сказал генетик, благообразный крупный мужчина в возрасте, — третья группа здоровья — это не уродство. И это всего лишь предрасположенность к пороку сердца, которая… она проявится, но видите ли, ведь степень дефекта может быть разной. Может быть маленькая дырочка в перегородке, о которой никто даже ничего не будет подозревать. А может быть, трехкамерное сердце. Я бы посоветовал вам подождать два-три месяца, пока сердце разовьется… это, слава Богу, такая болезнь, которую мы можем диагностировать еще в состоянии плода. Там будет уже что-то видно на томографе. Тогда и примете решение… хотя можно и сейчас удалить плод и попробовать зачать снова.

— Но тогда… это уже будет трех-четырехмесячный плод… практически ребенок. У него же ручки, ножки уже есть…

Генетик пожал плечами.

— В какой-то степени, конечно, аборт — жестокость. Но представьте себе, родить больного ребенка. Какое это страдание для него, ведь придется переносить операции, он не сможет нормально развиваться. А для вас? Вы же всю свою жизнь в этого ребенка должны вложить. Один больной ребенок — что трое здоровых. Ну боитесь делать поздний аборт — сделайте сейчас, хотя еще ничего не определено четко. Но принципиальной разницы между поздним абортом и ранним нет… ручки и ножки — это не мозг, по сути, эмбрион в 4 месяца такое же полурастительное существо, как и в месяц. Вы же не стесняетесь цветы рвать… мясо кушаете, наверное.

У женщины на глазах показались слезы. Генетик похлопал ее по руке и сказал мягко.

— Ну-ну, успокойтесь… ничего страшного. Вас же никто не заставляет. Вы сами все решите…

— Я не могу решить, — всхлипнула женщина, — и больного не хочется, конечно… и убивать как-то жалко. У меня он первый…

— Первый раз труднее всего, — сочувственно сказал генетик, — ну-ну, вы же умная, интеллигентная женщина… Подойдите к этому по-другому. Почему убивать? Ведь когда происходит зачатие, из миллионов сперматозоидов тоже только один пробивается.

— Но это же не сперматозоид… это уже живой, живущее существо… клетка — это только часть моего тела. А он уже отдельно, понимаете, я его ощущаю, как отдельного… Я чувствую, что он хочет жить. Он боится, понимаете?

— Это ваше воображение, — возразил генетик, — вы просто себе внушили, что это уже ребенок… на самом деле вы должны еще отфильтровать неудачные попытки, пробовать снова и снова, пока не родится действительно здоровый, умный, развитый ребенок. А вообще у вас с вашим другом была отрицательная рекомендация, вам не стоило иметь с ним детей.

— Но я же его люблю…

— Ну и что? Любовь заключается в том, чтобы, как животные, произвести на свет совместное потомство? Любовь — это совместный путь, это значит быть рядом с человеком, поддерживать его во всем… А ребенка, если уж вам так хочется — ну возьмите сперму из Фонда, родите не от вашего друга. Если он вас любит, то какая ему разница, откуда ребенок? Поймите же, что это вековые предрассудки… обязательно надо иметь ребенка от любимого человека. Ребенок обязательно должен быть своим по крови. Ну бред же это, и никакого смысла не имеет! Все эти правила выработаны теми людьми, которые считали, что женщину, и вообще человека можно угнетать и держать в повиновении… которые не позволяли людям принимать свободные решения. Зачем вы до сих пор держитесь этих старых правил?

Женщина перестала плакать, молча, сосредоточенно смотрела в пол.

— Ну не усложняйте себе жизнь бабушкиными предрассудками.