В кинозале как раз начался очередной сеанс. Показывали на этот раз эротический фильм «Два дня на Багамах». Маргиналы в валенках (так назывались эти странные негнущиеся сапоги), в тулупах и мохнатых шапках, топтались у входа, их впускали по одному. Джейн бросила взгляд на афишу, где обнимались полуобнаженные юноша с девушкой на фоне песчаного пляжа и моря. Позы весьма эротические, надо сказать.

— Масскультура, — сказала она, — Зачем это, Элина? Это же только развращает людей…

Элина глубоко вздохнула и посмотрела на Роберта.

— Видите ли, — глубоким баском сказал канадец, — Вопрос исключительно сложный… Да, ликеиды не приветствуют распространение массовой культуры. Но в данном случае… эти люди напрочь лишены какой-либо сексуальной грамотности. И вообще понятий о современной жизни. Они во всем ведут себя как животные… Для них и такие фильмы — уже какое-то просвещение. Кроме того, вы считаете, что они способны воспринять подлинную культуру? Мы выбираем для них, разумеется, не грубую порнографию… это легкий эротический фильм с максимумом культуры и минимумом обнаженного секса.

— Поймите, — добавила Элина, — что нельзя вести только пропаганду планирования семьи в отрыве от других сторон жизни. Надо полностью изменить жизнь этих людей, надо, чтобы у них самих появилось желание жить иначе… И это нам удается! Постепенно, потихонечку, но…

Ликеиды шли к ряду ближайших домов.

— Вы хотите посмотреть на их жизнь изнутри? — спросила Элина. Джейн, разумеется, выразила согласие.

Они вошли в один из дворов — калитка была не заперта. Облезлая дворняга, привязанная к деревянной будке, визгливо залаяла на пришельцев. Сад был слегка присыпан снегом, а дорожка, ведущая к дому, представляла собой шероховатую застывшую грязь.

Домик, как и большинство домов в деревне, был сложен из круглых, больших бревен, между которыми торчала пакля. Но покрытая досками крыша выкрашена в синий цвет, и окна — стеклянные, что указывало на какую-то связь деревни с цивилизацией.

Элина постучала в окно… Тотчас дверь отворилась, выглянула светловолосая женщина лет сорока на вид. Раздраженное выражение ее лица, покрытого то ли веснушками, то ли рябинами, сразу сменилось смущенным.

— Ой… вы к нам, что ли?

— Да, Мария… вы меня помните? — спросила Элина, приветливо улыбаясь.

И тут она всех знает, поразилась Джейн. Она уже имела возможность убедиться в потрясающей памяти Элины — она знала в лицо половину Челябинска и окрестностей.

— Заходите, — бросила женщина. Ликеиды вошли в дом, поднявшись на крыльцо и миновав темные сени. В первый момент Джейн едва подавила кашель — атмосфера была ужасающей…

Это из-за печки… Половину кухни занимала беленная печь, за дверцей которой шипел и потрескивал огонь. И она же, видимо, создавала, такую духоту в доме. На печи была устроена лежанка, где спал дряхлый старик. Мария схватила какие-то вилы на деревянной ручке и выхватила ими из печи чугунный котел, брякнула его на стол.

— Обед варите? — поинтересовалась Элина.

— А как же…

Пока Мария негромко разговаривала с Элиной, Джейн осматривалась вокруг.

Оказывается, изба была полна людей. Кухня и одна-единственная комната — вот весь дом. В кухне, кроме Марии и спящего старика, под столом сидел мальчик лет трех, тихо играя с двумя деревянными чурочками, и стояла деревянная колыбелька на ножках, в которой спал грудной малыш.