Комната, заставленная по периметру деревянными лавками, напоминала зал ожидания на вокзале. Несколько женщин, начиная от дряхлой старухи, кончая двумя девочками лет двенадцати-четырнадцати, занимались работой, знакомой Джейн только по детским сказкам — пряли шерсть на маленьких веретенцах. В углу тихонько играла компания детей… вообще детей здесь было просто неисчислимое количество. Такое разве что в школе или детском саду можно увидеть.

— Без мяса, ясно дело, — доносился голос Марии, — Мы еще не кололи в этом году. К Новому году заколем… Мужики на охоту пошли, может, что найдут… да вряд ли.

Трехлетний мальчик закашлялся, зашелся так сильно, что даже личико побелело. Мария коротко взглянула на него.

— Не жилец, — пояснила она, — родился уже слабеньким, и так-то не знаю, как дотянул до этого возраста.

— Почему вы не покажете его на Станции? — спросила Элина, — Может быть, его вылечат.

— Показывали, да что толку-то… ну вылечили, перестал кашлять, а теперь начал заново…

Иммунодефицит, возможно, подумала Джейн. Не каждый иммунодефицит можно вылечить. Со знаменитым СПИДом справились в свое время, так новые пошли…

Джейн шагнула в комнату через порог.

Какое убожество… как можно так жить… И ведь пытаются как-то еще украсить этот ужасный дом… эту тюрьму. На окнах занавесочки вышитые… плетеные коврики на скамьях. Половики — но все это такое ветхое, древнее, некрасивое… скрипучий пол из широких деревянных досок, с черными большими щелями. На детях — только рубашонки… лет до десяти — ни носок, ни тапочек, ни трусиков, ничего. Мальчик лет восьми подбежал к Джейн.

— Тетя, а вы из города?

— Да, — ответила она… удивительно даже слышать человеческую речь от такого существа в грязной некрашенной рубашонке, неумытого, полудикаренка.

— А у вас конфетки есть? — поинтересовался мальчик. Джейн запустила руку в карман полушубка. Где-то там была пачка витаминных драже… точно. Джейн достала несколько драже и протянула мальчику.

В тот же миг толпа окружила ее. Тянулись грязные жадные ручонки, замызганные личики, писк: «А мне, а мне…» Джейн быстро раздавала драже, тем временем кто-то полез к ней в карман… Джейн не знала, что сказать, как защититься, быстрые ручки бегали по ней, как стая насекомых, очищая карманы и все вообще, что они доставали… Внезапно толпа отхлынула от Джейн. Обернувшись, девушка увидела Марию с грозным выражением лица и длинной хворостиной в руке. Дети моментально исчезли, попрятавшись под лавками, но Мария успела ухватить за волосы какую-то девочку, может быть, виноватую меньше других… Джейн отметила, что карманы совершенно пусты, и дети даже умудрились оборвать две декоративные металлические пряжки с дубленки.

— Ах вы, сволочи! — закричала Мария, повалила пойманную девочку на скамью и стала сечь хворостиной по чем попало. Девочка визжала, как поросенок, которого режут. Джейн хотела уже вступиться, но тут Мария сама отпустила ребенка, повернулась к ликеиде.

— Простите, мисс… они у нас такие дикие, драть некому… А ну быстро все вернули! — заорала она. Дети под лавками не двигались.

— Кто вернет, того не трону, — пообещала Мария. Пряжка с дубленки Джейн полетела из-под скамьи на середину комнату. Потом, из другого угла — обертка от какого-то давнишнего бутерброда, потом и другие предметы — коробочка из-под драже, ключ, карточки, записная электронная книжка… Джейн подняла ключ, карточки и книжку.

— Остальное оставьте, — сказала она.