Беатрис спокойно пожала плечами.

— Ну, Джейн, ты все драматизируешь. Конечно, большой опасности он не представляет. Но работа у него ответственная, он возит людей, и конечно, должен постоянно проверяться… в общем-то всех пилотов контролируют. Не так, конечно, но…

— Но тебе не кажется, что здесь есть какое-то нарушение меры?

— А ты, значит, не стала его проверять? Выдала справку просто так?

— Но он спас мне жизнь…

— Ладно-ладно, не оправдывайся, — усмехнулась Беатрис, — могу тебя понять.

Она замолчала и вдруг глянула на часы — мельком, однако Джейн успела это заметить. Тотчас ее пронзил стыд — разве можно так вторгаться в личную сферу человека, без всякого предупреждения тащить его к себе… а может, у Беатрис на сегодня совсем другие планы.

А вернее всего, ей просто скучно все это выслушивать. Она не видит никакой проблемы…

— Я не вижу никакой проблемы, — сказала Беатрис, словно подслушав мысли Джейн, — Дураков и фанатиков в мире множество. Казалось бы, всем уже должно быть ясно, что Ликей — это только свет, только любовь, что Ликей — от Бога. Но тем не менее до сих пор то и дело появляются люди, считающие себя единственными носителями Истины, имеющими право судить и учить других. Мы должны защитить от них человечество, в первую очередь, детей. Поэтому мы встаем на их пути — без оружия, мы не убиваем их, разве что во время войны — но ты знаешь кодекс Воина — только в честном бою. Мы просто закрываем им путь — своей грудью. Убивают они. Пусть твой пилот кажется тебе скромным, добрым, каким угодно, ты просто мало его знаешь — он потенциальный убийца. Как только человек начинает считать свой путь более правильным, чем другие, начинает думать, что он познал Истину, или хоть путь к ней — все, он убийца.

Беатрис перевела дух.

— Такое происходит с людьми, когда их захватывает эгрегор, коллективное сознание других верующих. Особенно слабых людей, восторженных, склонных к экзальтации, к поклонению, особенно после пережитого стресса. Особенно, русских людей да и вообще — восточных. Им это кажется неким прозрением, они начинают считать, что познали великую истину, что они выше всех… Они наконец-то нашли господина над собой, которого давно искали. Это, по сути, рабская психология, уводящая от личной ответственности и свободы. Но каждый человек вправе идти своим путем… мы не мешаем никому выбирать свою дорогу. У нас полная свобода слова, вероисповедания, мы уважаем любое мнение. Единственное, конечно, мы вынуждены противостоять попыткам националистических и фундаменталистских групп нарушать покой населения… а их, к сожалению, не становится меньше. Но мы боремся только с нарушениями закона, и боремся очень мягко… А теперь подумай — что было бы лучше для Алексея, если бы мы позволили его агрессивным тенденциям развиться, и он попал бы в колонию за какое-то преступление и навсегда был лишен возможности летать, или же вот так его контролировать, не давая дурным наклонностям развиться, и постепенно этот контроль уменьшать… Согласись, что второе более гуманно.

— Да. Наверное, ты права, — сказала Джейн.

Она встала. Поднялась и подруга.

— И прости меня, пожалуйста, что я тебя сегодня притащила сюда…

— Собственно, я сама вызвалась…

— Ну, у тебя не было другого выхода… Понимаешь, я сегодня почувствовала себя так… так необычно, — призналась Джейн, — Мне стало очень одиноко.