— Здесь всё гораздо проще, — отмахнулся Славгородский — Квартира записывается на ваше имя. А насчёт договора… Если я решу, что специалист мне полезен для дальнейшей работы, то он будет работать в моём Центре и после окончания срока договора.

Профессор сделал особое ударение на словах «я» и «моём», поэтому Прохоров решил не перегибать палку, а молча взял у Славгородского «паркер» стоимостью две тысячи долларов и поставил свою подпись на обоих экземплярах документа.

Пока он скрипел золотым пером по бумаге, в кабинете директора института повисла полная тишина. Только едва слышно жужжала бьющаяся о стекло за массивными красными шторами глупая муха.

Несколько дней назад она соблазнилась доносившимся из открытой форточки запахом лежавших на столе Дедовского свежих булочек, обсыпанных сахарной пудрой, залетела в кабинет и наелась досыта, но когда решила убраться восвояси, оказалось, что форточку закрыли. Теперь ее ждала неминуемая смерть — либо медленная, в попытках пробиться на свободу через прозрачное, но такое крепкое стекло, либо мгновенная — от удара мухобойкой.

Старший научный сотрудник закрытого НИИ не знал, что, начиная со дня похищения маленькой Даши, его собственная жизнь стала зеркальным отражением судьбы попавшей в кабинет Дедовского мухи. Ведь он только прикоснулся к заветной кормушке. В дальнейшем, как и муха, он влезет в нее руками и ногами. А когда осознает всю глубину затянувшей его бездны, будет уже слишком поздно…

— С этим закончили. — Славгородский аккуратно спрятал в чемоданчик подписанные инженером листы, но тут же достал оттуда еще два. — И такие вот, будьте добры…

— А эти зачем? — Прохоров, быстро пробежал глазами текст и непроизвольно тяжело вздохнул. Перед ним лежала подписка о неразглашении государственной тайны.

— Какие-то проблемы, Вадим Витальевич? Или мне показалось? — прищурился Славгородский, и в глазах его появилась усмешка.

— Или, — Прохоров быстро поставил ещё две подписи и вопросительно посмотрел на профессора. — Ну и когда мне начинать сворачиваться?

— А прямо сейчас, — ответил тот, защелкнул замки «дипломата» и торжествующе повернулся к Дедовскому: — Кто оказался прав, Сергей Борисович, я или мыши?

— Не знал, что вызываю у вас такие ассоциации, — насупился директор института.

— Да я так просто, к слову. Не обижайтесь, дорогой, не обижайтесь. Всё в порядке. Просто у меня хорошее настроение…

Профессор встал, поправил на груди пиджак, надел спрятанные в боковом кармане очки-хамелеоны и положил тяжелую руку на плечо Прохорову.

— Сегодня скажете своей дорогой супруге, чтобы начала потихоньку собирать вещи и закруглять всякие там делишки. Пусть особенно не торопится, на всё про всё я даю вам целых две недели. Да, чуть не забыл… — Гость задумчиво поскреб уже успевшую отрасти щетину. — Скажите, Вадим Витальевич, у вас новая мебель дома, или её уже пора… сами понимаете… заменить?

— Какое это имеет значение?

— Дело в том, что предоставляемая вам новая квартира уже на две трети обставлена всем самым необходимым, включая автоматическую стиральную машину и центрифугу для утилизации мусора. Нет, правда, таких вещей, как телевизор, пылесос, шторы на окнах и… Со дня переселения всё содержимое квартиры является вашей собственностью, так что если то, что сейчас стоит у вас в комнате, не новее трёхлетней эксплуатации, я рекомендовал бы не заниматься лишней транспортировкой.