«Наверно, также чувствовал себя Эйнштейн, когда осознал исключительность своего открытия и то, что на всей Земле он такой ОДИН!» — как вихрь, пронеслось в мозгу у Прохорова, едва «Латвия» пересекла черту города и оставила позади дорожный указатель с крупными белыми буквами: «Москва».

Квартира, где семье инженера-радиотехника предстояло жить все последующие годы, оказалась такой, как и представляй себе Вадим Витальевич. После тесной, коммуналки отдельные двухкомнатные апартаменты — да это настоящие царские хоромы! Особенно рады были жена и дочка. Мария со знанием дела осмотрела в квартире каждую мелочь, а Дашенька принялась бегать по комнатам. Сам глава семьи придирчиво оценил обстановку и неожиданно обратился к одному из молодцев, сопровождавших их в дороге:

— Профессор говорил, что квартира будет новая. Но мне кажется, что кто-то здесь уже жил до нас.

— Да, это правда, — согласился высокий светловолосый парень с аккуратной армейской причёской. — Наш бывший начальник охраны, Валерий Николаевич, погиб в автомобильной катастрофе месяц назад. Кое-что из вещей, совсем мало, забрала его бывшая жена, остальное осталось здесь. Потом, специально для вас, сделали косметический ремонт и привезли немного мебели. Думаю, остальное сами купите со временем, — парень добродушно улыбнулся, посмотрев на золотоволосую Дашеньку. — Ключи, три комплекта, в дверях, располагайтесь. А нам пора ехать.

— Конечно, конечно, — Прохоров торопливо пожал протянутую руку. — А какой тут номер? — Он покосился на стоящий на полочке в коридоре радиотелефон.

— Не знаю, его меняли. Спросите у профессора. Завтра в восемь тридцать за вами придет машина. До свидания. — Охранник открыл входную дверь и вышел. Вадим Витальевич услышал, как быстро сбежали вниз торопливые шаги, и посмотрел на наручные часы. Без четверти три ночи. А спать совершенно не хочется.

— Вы давайте как-нибудь устраивайтесь, поздно уже, — сердито сказал он жене и дочери. — Завтра привезут шмотки, тогда будем думать, что куда, а сейчас пора спать. Я пройдусь перед сном…

— Вадим, не ходи! — попыталась остановить мужа Мария, но Прохоров не слушал.

Он быстро отцепил от вставленной в замок связки один ключ, остальные положил рядом с телефоном, вышел на лестничную клетку и запер снаружи дверь. Ему чертовски захотелось пройтись по ночной Москве, вдохнуть полной грудью чуть более терпкий, по сравнению с Саратовом, холодный воздух, затем сесть в такси и поехать на Красную площадь. «Ночью, — думал Прохоров, — в свете мощных прожекторов Кремль должен быть удивительно красив…»

Он вышел на улицу, ещё издали заметил зеленый огонек приближающейся «Волги», остановил ее, согласился с названной таксистом баснословно высокой суммой и поехал к Андреевскому спуску. Там попросил шофёра заехать за ним на это же место через час, сам же несколько минут постоял на набережной, наблюдая за отражёнными в чёрной воде Москва-реки городскими огнями, а потом не спеша пошел на Красную площадь.

Едва Прохоров поднялся по вымощенной булыжником мостовой, как куранты на Спасской башне Кремля начали бить три часа. Патрульные милиционеры, о чем-то лениво переговаривающиеся по рации, проходя мимо застывшего, как изваяние, мужчины, настороженно покосились в его сторону.