Спустя десять минут примчался таксист, очень обрадовавшийся, что нашел клиента на условленном месте, любезно открыл дверцу, впустил Прохорова и всю дорогу до дома без остановки болтал о чем-то своем. Вадим Витальевич не слушал его. Он снова, как и в «Латвии», прислонившись щекой к стеклу, смотрел на огни ночного города и думал. О Саратове, оставшемся где-то далеко, новом месте работы, где ему предстоит продвигаться дальше к цели создания совершенного оружия, о мафии, так прочно втянувшей его в свои сети, и о неизвестном бывшем начальнике охраны Центра, который всего четыре недели назад погиб в автомобильной катастрофе…

На следующее утро, в половине девятого, за новым сотрудником Экспериментального исследовательского центра пришла машина. Когда Прохоров спустился вниз и забрался в салон «Латвии», то увидел там шестерых мужчин, одним из которых был сам Славгородский, и молодую девушку. Профессор сразу же предложил место рядом с собой, подождал, пока Вадим Витальевич усядется, и обратился ко всем присутствующим:

— Друзья! Разрешите представить вам моего нового помощника, о котором я уже не раз говорил, первооткрывателя алгоритма, ещё до вчерашнего дня ведущего научного сотрудника Саратовского НИИ радиотехники, Прохорова Вадима Витальевича. Сегодня он приступает к работе вместе с нами, — и Славгородский обнял сидящего рядом «новичка» за плечо, публично демонстрируя, как к тому следует относиться.

Сразу же несколько рук протянулись к Прохорову, мужчины наперебой представлялись, но он от волнения никого не запомнил, за исключением чернявого и бородатого Геннадия Ожогина, очень напоминавшего цыгана Будулая из известного фильма.

Прохоров обратил внимание на молча сидящую напротив высокую и стройную девушку, до сих пор не проронившую ни слова и не выказывавшую желания познакомиться с новым коллегой. Она была чем-то опечалена, и это легко читалось на ее бледноватом, но достаточно милом личике. Красивые каштановые волосы, зеленые глаза и тонкая, чуть розоватая кожа вызвали у Прохорова чувство желания, чему он поначалу даже несколько смутился. Он не помнил, когда в последний раз испытывал нечто похожее. Жена Вадима Витальевича уже несколько лет довольствовалась двумя-тремя интимными моментами с мужем в месяц, как правило, заканчивающимися после первого акта близости. Секс у старшего научного сотрудника был не на первом, не на втором и даже не на третьем месте в жизни. «Пьедестал почета» занимала трудовая деятельность. Далее — дочка Дашенька. На этом приоритеты заканчивались, и начиналась рутина. И вот Прохоров впервые за много лет ощутил сладостное чувство тяги к женщине. Она находилась на расстоянии метра от него, и Вадим Витальевич с огромным трудом подавил в себе желание прикоснуться к ней, ощутить нежность и теплую влажность её кожи.

«Интересно, как йоги могут регулировать частоту ударов своего сердца?» — подумал инженер, непроизвольно приложив к левой стороне груди руку. В следующую секунду он неожиданно услышал свой собственный голос, но только доносившийся с расстояния в несколько километров:

— А как вас зовут? Меня — Вадим.

Девушка отвлеклась от каких-то явно мрачных мыслей и впервые взглянула на сидящего напротив мужчину. Стройный, среднего роста, аккуратно выбрит, короткая стрижка жестких, как проволока, пепельных волос, на вид лет тридцать семь. Может, сорок. Глаза… На глазах она более внимательно остановила свой взгляд и нашла их весьма привлекательными.