— Бред, — я не смог удержаться, чтобы не произнести это слово вслух.

Повернулся и быстро, насколько позволяло самочувствие, пошёл по направлению к выходу из старого армейского карцера.

Мы поднялись по ступенькам до второго этажа и очутились в просторной светлой комнате, судя по оборудованию — медпункте. Тотчас из соседней двери показалась красивая брюнетка с зелеными глазами и одарила меня прелестной улыбкой.

Я осмотрелся по сторонам. «Полковник Жаров» уже смотался, оставив меня наедине с женщиной в белом халате.

— Вам, несомненно, нужно сходить в душ, — выдала она свое компетентное заключение. — Потом аккуратно, чтобы не повредить ранки, оботритесь полотенцем и, не одеваясь, подходите ко мне.

— Прямо так сразу? — впервые за последние сутки я заставил себя улыбнуться. — А потом так и ходить голым? Мне нужна одежда.

— Вы пока идите в душ, — брюнетка указала на дверь, из которой только что появилась, — а я приготовлю одежду. — Она осмотрела висящий на мне, словно половая тряпка, зеленый костюм и ободранные донельзя ботинки. — Все на свалку! Какой размер одежды и обуви?

— Костюм — пятьдесят два, обувь — сорок три, — я напряг память и вспомнил еще кое-что. — Мне так же жизненно необходимы две банки холодного немецкого пива. Можно обойтись без врачебной помощи, но без пива… — я развёл руки.

— Когда будете завтракать, там спросите. А у меня медпункт. — Брюнетка ещё раз ткнула пальцем в сторону второй двери, где надлежало искать душ, и вышла, оставив меня совершенно одного…

Под бьющие сверху тоненькие струйки тёплой воды я забрался с огромным удовольствием. Правда, тут же ноющей болью напомнили о себе и руки, и ноги, и лицо, но по сравнению с процедурой очищения от засохшей крови и прочей налипшей на тело дряни — песка, грязи и пота — это было сущей мелочью. Рядом с краном, на пластмассовой подставочке, лежали тюбики с травяным шампунем и жидким розовым мылом, поролоновая губка. Вряд ли этой уютной душевой кабинкой пользуются боевики. Ну, может быть, не считая любимого жеребца зеленоглазой брюнетки. Или — жеребцов. Откуда я могу знать такие интимные подробности?

Я не смог отказать себе в удовольствии простоять под тугими струями воды целых пятнадцать минут. До тех пор, пока штора не отдернулась и не показалось милое личико брюнетки. Она, бьюсь об заклад, не только с врачебным интересом осмотрела мое мокрое тело, несколько раз провела по нему рукой в требующих дезинфекции, йода и пластыря местах, а потом сказала:

— Вытирайтесь и ложитесь, — а сама подошла к стеклянному шкафчику со всевозможными пузырьками, открыла его и задумалась, какой бы такой штуковиной намазать этого здорового мужика?

Я тем временем обтерся, обмотал широкое полотенце вокруг бёдер и, покинув душ, улегся спиной вверх на обтянутую полиэтиленом кушетку. Начинающие подсыхать ссадины стали отвратительно чесаться…

Спустя полчаса, весь с головы до ног обмазанный и обклеенный бактерицидным пластырем, одетый в новые, но ужасно лоховские рубашку, костюм и ботинки, которые намеревался заменить в первом же приличном магазине, я сидел за столиком в кафе, где, как я понял, набивали свою утробу местные «омоновцы». Мне принесли горячий борщ, чуть подогретый люля-кебаб с рисом и красным соусом и две банки холодного пива «Бавария».