— Понял. — Я согласно кивнул головой. — Только вот помочь не могу ничем, потому что не знаю ни имен, ни фамилий, ни базы, ни того, что там прячет мафия. Я — Полковников Сергей Сергеевич, мне сорок лет, еду… ехал с Дальнего Востока в Ригу. И хоть бейте меня, хоть режьте, хоть наркотики вкалывайте — ничего вам сказать не могу! А этого, — я показал на вздыбленного боевика, — можете мочить, согласен. Из-за его поганого пистолета я вынужден теперь сидеть тут с вами и доказывать, что я не ишак! И еще знаете что? — Я специально выдержал эффектную двухсекундную паузу. — Пошли вы все в жопу!!!

Лже-Жаров аж вытянулся от такой наглости. И настолько разозлился, что схватил лежащий в столе «стечкин», молниеносно снял с предохранителя и выпустил все оставшиеся в нём патроны в подвешенного на стальной проволоке Альберта. Хотя… нет. Я знаю, сколько их там было — сам заряжал. И если не ошибаюсь, то один «желудь» он все-таки оставил. Для меня. Теперь совсем интересно… Он решился на последний ход!

— Так, падла, да?!! — в ярости взревел он, обрызгав слюнями все ближайшие окрестности. — Ну всё, жмурик, доигрался! — Он с трудом перевел дыхание. — Тащите его к стенке!

«Мясники» бесцеремонно сорвали меня со стула, с гулким стуком упавшего на холодный и сырой каменный пол, дотащили до ближайшей стены и воткнули в нее лицом. Да так сильно, что хрустнул носовой хрящ. Целый поток крови пробежал по моим губам, скатился по подбородку и впитался в дорогую, импортную, некогда белую рубашку.

— Нет, лицом ко мне! — завизжал командир, проверяя наличие в обойме ещё одного патрона. — Пусть обмочится от страха, паскуда!..

Меня схватили за шиворот и развернули на сто восемьдесят градусов. Один из гадов не удержался и коротким кистевым ударом заставил меня влипнуть в штукатурку и оглохнуть на правое ухо. Какая непростительная наглость с его стороны…

— Слушай сюда, скотина! — Прямо мне в лоб смотрело дуло одного из самых смертоносных пистолетов мира. — У тебя есть только три секунды…

— Хорошо, я согласен. Но при одном условии. Трахни себя в задницу!!! — и я демонстративно рассмеялся.

Вероятно, любой нормальный человек, увидевший меня в этот момент, решил бы, что парень окончательно рехнулся. Или просто полный псих, так как даже перед лицом неминуемой смерти не намерен раскрывать спрятанные в самых дальних уголках мозга-самоубийцы ценные знания.

Я же просто и цинично блефовал, уверенный в своей победе. И, как выяснилось уже через мгновение, не ошибся.

«Полковник Жаров» нажал спусковой крючок «стечкина», и во внезапно установившейся тишине комнаты раздался звонкий звук вхолостую ударившего бойка. В обойме больше не было ни одного патрона. Он догадывался, что я, как настоящий профессионал, буду автоматически считать выстрелы, и поэтому предусмотрительно вытащил из обоймы один «желудь». Признаюсь, на это я не рассчитывал. Я просто думал, что он выстрелит мимо. Старые стены подвала, отсыревшие за долгие годы, не позволили бы пуле срикошетить. Она бы неминуемо застряла на глубине в нескольких сантиметрах от входного отверстия.

— Хватит… — «Полковник» опустил пистолет, сел, бросил «стечкин» на стол.

Я по-прежнему стоял у стены, подпираемый двумя автоматами боевиков.