– Господи! – воскликнул Лок. – Неужели опять кровотечение?

– Да. Ты едешь со мной или как?

– Чарли! Я не понял, Ларри сказал… все мертвы? Неужели все?

– Да. Не думаю, чтобы он ошибался.

– Но раньше такого не было! Умирал кто‑то один в семье.

– Это было раньше! – отрезал шериф, натягивая куртку.

– Чарли, но…

– Хватит! – закричал Лоулесс – Поехали, Марк! Людям может понадобиться твоя помощь. Вдруг кто‑то еще жив.

Шериф уже закрыл дверь, когда телефон зазвонил снова. Секунду он колебался. Они с Марком спешили, но звонить могли по делу. Кроме того, Чарли допускал, что звонить мог и Донер, обнаруживший еще что‑нибудь важное. Хотя предчувствие подсказывало Лоулессу, что возможен совершенно иной вариант – с Ларри что‑то случилось. Тогда они должны тем более поспешить.

– Почему он нас не встречает? – пробормотал Лок, вылезая из полицейского «форда».

– Мы что, его подружки? – зло заметил Лоулесс – Думаю, мы сами найдем дорогу в дом. – Шериф вытащил кольт. При виде пистолета Лок не выдержал:

– Чарли, я подожду тебя здесь. Вас там двое, а я буду отгонять от дома любопытных. Если понадобится моя помощь, ты только позови.

Лоулесс сплюнул и хотел что‑то сказать, но передумал. Нет смысла (и времени) тащить за собой этого упирающегося барана. Шериф побежал по подъездной дорожке к крыльцу двухэтажного синего дома с плоской крышей. Дверь оказалась, естественно, незапертой. Он прошел через холл, где не заметил никакого беспорядка, направляясь в гостиную. Лоулесс неплохо, как и большинство жителей Оруэлла, знал семью Холистер. У них было две дочери и сын. Все школьного возраста. По словам Донера, теперь все они мертвы. Дон и Кларис Холистер и их трое детей. Лоулесс негромко позвал:

– Ларри? Где ты? – и услышал далекий глухой смех. Или плач? – Ларри, это я! Мы приехали с Локом!

Тишина. Это было совсем плохо. Лоулесс вытянул перед собой пистолет в правой руке, хотя чувствовал, что это, скорее всего, излишне. Где же Донер?

– Ларри, черт возьми! Ты что, заснул?

Оставалось лишь надеяться, что Донер по какой‑то причине покинул дом. Иначе оставалось одно объяснение – с парнем случилась беда! Шериф крепче сжал кольт, рука дрожала. Он вошел в гостиную. Там горел свет, но никого не было. Лоулесс быстро окинул ее беглым взглядом, но ничего странного не заметил. Он уже выходил из гостиной, когда у двери, случайно бросив взгляд себе под ноги, увидел несколько капель крови. Через три фута еще. И еще. Следы вели к лестнице на второй этаж.

– Что за черт? – пробормотал шериф, и его хриплый голос слился со смехом. Глухим, потрескивающим, словно сухие сучья в костре, смехом.

Лоб Лоулесса покрылся испариной, дышать стало труднее. Сейчас он убедился, что ему не послышалось. Ясно одно – смех принадлежал кому угодно, только не Донеру. Тогда кому? Очень маловероятно, чтобы где‑то на втором этаже стоял и посмеивался сам Дон Холистер. Разве что помешался рассудком. Выходит – убийца? Но у Энн Шилдс не было убийцы – случилось просто что‑то паранормальное. Разве может кто‑то убить подобным образом? «Во всем виноват Лилипут, мистер Лоулесс, это он убил мою маму!» Голос Дэнни Шилдса прозвучал в голове отчетливо и громко. «Надо действовать, – подумал шериф, – иначе я сам помешаюсь». Однако прежде чем подняться на второй этаж, он заглянул в спальню супругов. Там света не было. Шериф поспешно включил его, задыхаясь от плотного, удушающего запаха крови. Несмотря на спешку (вдруг Ларри еще жив?), Лоулесс на минуту задержался.