|
Окошко комнатки, где обычно сидел Бен, выходило на запад, и он любил наблюдать закат, когда солнечный диск приглушенного пунцового цвета постепенно опускался за горизонт. Это немного отвлекало мысли Бена от его навечно заснувших подопечных, если таковые в тот день имелись. Бен стоял и внимательно осматривал Фелл‑стрит. День уходил, словно бы растворяясь во всепоглощающей сырости. Темнело. И как назло, никого. Бен безрезультатно простоял еще минут десять и уже собирался уйти, когда заметил в сгущавшихся семерках, что справа, со стороны Южной улицы, приближается какая‑то фигура. От надежды и возбуждения сердце забилось сильнее, Бен ждал, потирая в нетерпении руки. Фигура приближалась быстрее, чем если бы человек шел пешком. Кто‑то ехал на велосипеде. Через минуту Ламбино узнал его: это был Сонни Плиссен, долговязый десятилетний мальчишка, живший недалеко от Бена на Южной улице. От радости, не веря в такую удачу, Ламбино едва удержался, чтобы не броситься к мальчишке с объятиями. От быстрой езды красная ветровка Сонни надулась как парус. Бен испугался, что он не остановится и пронесется мимо, поэтому поспешил выйти на проезжую часть. Увидев неожиданно возникшее препятствие, мальчик чуть сбавил скорость и взял правее, чтобы объехать Ламбино.
– Сонни! – радостно выкрикнул Бен. – Притормози на секундочку. Дело есть. Ну тормози, тормози. – Ламбино вытянул левую руку, и Сонни резко затормозил, испугавшись, что врежется в этого пьянчужку. – В чем дело, мистер Ламбино? – недовольно крикнул мальчик, опустив ногу на асфальт. – Я чуть не сбил вас! – Ничего, ничего, не беспокойся за старину Бена! – Ламбино широко заулыбался. – Как поживаешь, малыш? – Я не малыш! – решительно возразил Сонни Плиссен. – Ну хорошо, извини! – Бен заулыбался еще шире. – У меня к тебе дело, мистер Плиссен. – Руки его не находили себе места, и он засунул их в карманы мешковатых рабочих штанов. – Понимаешь, я не могу отлучиться из конторы, а мне… мне очень бы нужно баночку… – Бен заметил, что мальчик скривился: – Но я спешу, мистер Ламбино! – Сонни! Магазинчик Уорнела совсем рядышком. Ты купишь мне всего одну баночку пива и обернешься меньше чем за десять минут. Нет, ты так ловко жмешь на педали, что тебе хватит и пяти минут. – Мне некогда, мистер Ламбино! Мама просила меня поторопиться, пока совсем не стемнело. Пропустите меня… – Сонни, обожди! Бен вдруг решил, что в такой ситуации не грешно пойти и обходным путем. В конце концов, что значат для мальчишки какие‑то несчастные пять – десять минут? Наверное, катается просто так, без дела. Возможно, мать действительно просила его вернуться до темноты, ведь с утра по городу разнеслась весть, что кто‑то задушил близнецов Пэгрью. Но это совсем не значит, что по вечерам нельзя ходить по улицам. Бен полагал, что двойняшек задушил какой‑нибудь чужак – шизофреник, путешествующий автостопом. Небось его и след давно простыл. Просто не надо лазить в темноте по загородным свалкам. – Ты слышал, что сегодня случилось? – Да, я… – Я имею в виду не этих несчастных ребятишек, которых задушили, а мистера Хокинса? – Мне что‑то такое говорила мама. – Господи, Сонни! Ты бы только видел! Ужас! Я не поверил своим глазам. Жирный, как боров, весь в складках жира… мне просто не верилось, что это он! – Сам того не сознавая, Бен начал подражать скороговорке и жестам своей соседки миссис Глоуз. – Кошмар! Я боюсь, как бы мне ночью не привиделось что‑нибудь эдакое. – Ламбино вытащил левую руку из кармана и помассировал грудь в районе сердца. – Пойми меня правильно, Сонни, я уже давно не беру в рот ни капли. |
