|
Понимаешь, завязал! Но сегодня… Я как увидел нашего заместителя шерифа, так чуть в обморок не упал. Мне стало так плохо! И сейчас плохо. – Ламбино зажмурился, словно от вспышки молнии. Мальчик недоверчиво смотрел на него, но уже не порывался, как до этого, тронуться с места и поскорей исчезнуть. – А ты бы посмотрел на доктора Лока! Он был такой бледный! То, что случилось с мистером Хокинсом, поразило даже его. «У тебя, Бен, – сказал он мне, – нервный срыв». И посоветовал мне, Сонни, выпить пива, иначе, мол, он опасается за мое сердце, мол, от такой перегрузки оно может не выдержать. Я думал‑думал над словами мистера Лока и решил, что он, скорее всего, прав. Нельзя не прислушиваться к мнению знающего человека. Но я не могу отлучиться. Мистер Лок звонил мне и предупредил, что они с шерифом скоро могут подъехать. Я бы тебе, Сонни, показал мистера Хокинса, но это запрещено, да и… вдруг тебе станет дурно? – Бен внимательно следил за реакцией Сонни Плиссена. Он, бесспорно, был заинтригован. Наверное, никогда не видел трупов, тем более таких громадных. Мальчишке и хотелось бы взглянуть на полицейского, и боязно. – Черт! Ну и понервничал я сегодня! Неужто ты, Сонни, не выручишь сердчишко старины Бена? А? Сгоняй за пивом, ладно? Век не забуду, как ты мне помог! – И Бен торопливо, чтобы мальчик не успел отказаться, сунул ему в руку пару мятых долларовых бумажек. – Центы от сдачи оставь себе! Купишь что‑нибудь. – Это окончательно склонило чашу весов на сторону Бена. Сонни засунул деньги в карман джинсов и пробормотал:
– Ладно. Подождите, мистер Ламбино.
2
Через двадцать минут Бен сидел на древнем скрипучем стуле, водрузив вытянутые ноги на стол, и с наслаждением потягивал «Будвайзер». Все проблемы постепенно улетучивались, мир сменил свой скучный серый цвет на нечто более приятное. Бен пытался насвистывать какую‑то мелодию. Хмель явно ударил в голову, чего Бен никак не ожидал от одной‑единственной банки пива. Наверное, это остатки виски на пару с пивом образовали в организме коктейль, который и привел Бена в такое расслабленное состояние. Ну и отлично! Прямо в яблочко – это как раз та степень, когда чувствуешь себя великолепно и одновременно соображаешь. Так гораздо интереснее коротать время. А если заявятся шериф с доктором, то вряд ли они что‑нибудь заметят, у них свои проблемы. Бен улыбался. Сделав последний глоток, он поставил пустую банку на стол с такой осторожностью, точно это была какая‑то бесценная вещь из хрупкого материала. «Черт! Ну и понервничал же я сегодня…» Бен хихикнул. Да, ему действительно пришлось понервничать, только не от вида громадного трупа Хокинса, а от мысли, что до утра он не дотянет, если не удастся опохмелиться. Сейчас этот страх отступил и казался Бену чем‑то нереальными. Как он мог подумать, что какой‑то Сонни Плиссен проедет мимо на своем стареньком велосипеде и не остановится? Конечно, он будет упираться, но Бен скажет ему, как он переволновался при виде страшного мистера Хокинса, как все это было тяжело перенести. «Ты бы не выдержал, малыш, потому что я сам чуть не упал в обморок». Ламбино улыбнулся своей ловкой выдумке. Он обвел вокруг пальца лентяя. Неужели Сонни не мог сообразить, что такой парень, как мистер Ламбино, смотрит не моргнув глазом и не на такие трупы, как мистер Хокинс. Видел и кое‑что похлеще. Конечно, Оруэлл – сонная деревенька, но и здесь случались зверские убийства. Чего стоит, к примеру, труп Малькольма Фортенски, доставленный в окружной морг четыре года назад. Отрезанные пальцы рук и ног, выколотые глаза, вырванные ноздри, отрезанные половые органы. И Бен видел это своими глазами, а ведь был тогда трезвее, чем сейчас. Эта история получила широкий резонанс, обширные статьи появились во всех газетах штата. В Оруэлл понаприехало столько газетчиков и телевизионщиков, как будто кто взял в заложники единственное дитя президента. |
