– Что? – Она осеклась, словно услышала голос из преисподней.

– Можно тебя попросить?

– О чем? – Саманта нахмурилась. Она не любила, когда ее о чем‑то просили, и муж не составлял исключения.

– Я очень хочу спать! Может, ты тоже…

– Он хочет спать! Тут такое происходит, а он, видишь ли, хочет спать. Да тебе, как я вижу, просто наплевать на то, что сделал Рори…

«Впрочем, как и тебе, дорогая!»

– …раз ты можешь вот так спокойно лечь и уснуть!

– Может, ты еще скажешь, что сегодня нам лучше вообще не спать? – спокойно произнес Алекс и повернулся к ней спиной.

– Что? – рассвирепела Саманта. Она напоминала кошку с горящими во мраке глазами. – Если надо будет, то и скажу! Или, может, ты согласен, чтобы весь Оруэлл смеялся над нами и каждый подходил выразить нам сочувствие по поводу ужасного поступка… И почему это ты лежишь ко мне спиной, когда я с тобой разговариваю? – Поджав свои губки, миссис Тревор зло смотрела на мужа. Алекс ничего не ответил, делая вид, что уже спит. – Почему ты молчишь?

«Неужели тебе не надоело? Когда ты наконец заткнешься, дорогая?» Он глубоко и ровно дышал, и боевой пыл Саманты вдруг растаял, как туман на рассвете. Она фыркнула и нырнула под одеяло. На какой‑то (очень короткий) миг Алексу показалось (когда он рукой нечаянно коснулся ее спины), что жена сейчас полезет к нему с ласками. Мистер Тревор брезгливо поморщился, словно обнаружил, что по его волосатой обнаженной груди путешествует таракан. Но это быстро прошло. Саманта отодвинулась, и он понял, что ошибся. «И для кого ты, дорогая, так следишь за собой? Спорю, что у тебя нет даже любовника. Нет, потому что он тебе (ха‑ха) не нужен! Так для кого ты, дорогая, так стараешься? Для кого?..» Волны сна подхватили его.

4

…Сначала Дэнни не понял, где находится. Миссис Тревор почему‑то превратилась в рыдающую тетю Берту, и Дэнни осознал, что «вернулся». Он ВЕРНУЛСЯ, и это было ужасно. В комнате Джонни что‑то с грохотом упало, и шум фонтанирующей крови прекратился. До мальчика дошло, что это упал его отец и, скорее всего, он мертв.

– Папочка! Па‑а‑а‑а‑а… – Его истошный крик перешел в рыдания.

Берта безуспешно дергала ручку двери, но Дэнни ни за что не хотел, чтобы тетя открыла. Мальчик попытался оттащить тетю от двери.

– Нет, не надо. Мы ему ничем не поможем.

– Дэнни! Ведь там твой отец!

– Уже поздно, тетя Берта! – Дэнни вдруг почувствовал необычайную ясность ума. – Поздно! Лучше не надо.

Он неожиданно для себя решил, что им нельзя больше оставаться в своем доме. Если какая‑то зараза действует и после смерти Лилипута, то это, наверное, может распространиться на весь дом. Теперь человечек не может контролировать свою сущность.

– Надо помочь ему! – Берта пыталась освободиться от рук племянника. – С ним что‑то случилось!

– Нет, тетя, нет, нет! – Дэнни тянул ее за собой. – Папа мертв, нам надо уходить из дома!

Неожиданно он бросился ей на шею и… заплакал. Берта остановилась. Казалось, она очнулась. Она не могла понять, что случилось с Уиллом, но что она понимала хорошо – так это то, что она отвечает за двух его детей – ее родных племянников. Она почувствовала уверенность (хотя не знала, откуда она у нее) в том, что брата больше не увидит. Это был абсурд, но она знала, что не ошибается. Дэнни посмотрел на свою тетю и понял, что уговорит ее: она его послушает. Казалось, эта ночь никогда не кончится.

Глава двадцать первая

1

День двадцать девятого октября, среда, наконец‑то подарил Оруэллу слабое осеннее солнце.