– Они непохожи, – говорит Харин, останавливая Тэуна. Тот быстро кивает.

– Да, возможно, они не прямо близнецы. Может, разнояйцевые? Такое бывает.

Харин сажает Тэуна рядом с собой и только тогда понимает, кого видит в выросшем из крысы старике. Этого не может быть, это выходит за грани её понимания, но всё-таки оно есть – прямо перед ней.

– Когда оно заговорит? – сипло спрашивает Харин у русалки. Хичжин смотрит на часы.

– Через минуту буквально. Что такое, ты его знаешь?

– Нет, – Харин мотает головой, жмурится. У неё потеют ладони, она вцепляется ими в локоть Тэуна, и тот замечает её страх. – Не его, но кое-кого похожего знаю. Знала когда-то. Тангун Великий, пусть я ошибаюсь.

– Что? – тянется к ней Тэун. – Кто он?

Если Тэун, этот везучий дурак, прав, то шаман Лю похож на известного Харин ублюдка ещё больше, чем сидящий перед ней оборотень. Потому что сейчас старик отдалённо напоминает Харин Бёнчхоля, каким она его помнит. Такой же высокий, худой, лысый. Лицо почти без волос, зубы острые и мелкие. На него было неприятно смотреть.

Когда Харин видела его последний раз, Бёнчхоль выглядел ужасно. Словно из его тела высосали все силы ещё до того, как за ним явилась Харин.

Как давно это было? Харин не может назвать точную дату, даже год стёрся из памяти…

– Этот человек похож на Бёнчхоля, – говорит Харин. – А его брат, шаман Лю… Он должен быть почти копией Бёнчхоля.

Хичжин прижимает руки ко рту и неверяще мотает головой, Джи сдавленно ругается. Юнсу и Тэун переглядываются.

– Милая, – осторожно зовёт Тэун, – кто такое этот Бёнчхоль?..

Вместо Харин говорить начинает оборотень:

– Моего брата хотят превратить в сосуд для монстра, – произносит он хриплым голосом. – Меня зовут Лю Риюль, я брат-близнец Лю Соджоля. Моего брата хотят превратить в сосуд для монстра.

Харин щурится, чувствуя, как разгорается ярость внутри её тела.

– Какого монстра? – цедит она сквозь зубы. В комнате вокруг неё и остальных холодеет сам воздух. – Кого хотят вырастить внутри твоего брата, Лю Риюль?

Тот на Харин не смотрит, но отвечает так, будто говорит с ней из глубины веков:

– Пульгасари. Мой брат должен стать сосудом для пульгасари.

Прежде чем старик договаривает, Харин открывает рот и кричит.

Папка № 3. Пульгасари

Моя жизнь – очень странные дела, а я в ней Стив Харрингтон.

Запись от 1602 года

– Звали, отец?

Харин входит в кабинет начальника городской стражи господина Шина и садится на циновку перед его столиком. Отец хмур: брови сошлись на переносице, на лоб съехал чонджагван[65].

– Что-то случилось, господин? – Харин нечасто видит отца таким обеспокоенным внутренними сомнениями – обычно он собран и доброжелателен к любимой дочери.

– Ты пришла… – вздыхает отец. – Я хотел послать за твоей матерью тоже, но она станет волноваться прежде времени, так что поговорим с глазу на глаз, хорошо?

Харин кивает и стискивает подол нежно-розового ханбока, на котором вышиты цветы гибискуса. Наряд совсем новый – матушка заказала его у портного всего неделю назад, сказала, что Харин пора одеваться в одежды девушек на выданье и подыскивать себе супруга.

Надо так надо. Харин не особо верит в матушкины старания, потому что не каждый молодой человек, будь он хоть сколько образован и силён, сможет угодить строгому отцу, который прогонит любого недостойного юношу со своего порога, если узрит в нём недостаток.