– Возьми отсюда ногти, – приказывает Харин подруге, а сама берёт у неё из рук биту. – Скорми мышке. И выйди, ты кровь не любишь.

Хичжин ретируется. Харин замахивается битой на будто ждущих минуты расплаты Хэги и Сэги, но прежде, чем Харин успевает им врезать, они, усмехнувшись, растворяются в воздухе, оставляя после себя слабоватый запах мертвечины.

– Суки! – орёт Харин в пустоту и бьёт по кровати. Та, надсадно скрипнув, разламывается пополам – то ли сама Харин её добила, то ли кровать уже была сломана Хэги и Сэги.

– Сбежали, да? – спрашивает Джи из гостиной. Харин выходит к нему, чтобы застать вполне миролюбивую картину: домовой сидит на диване, вокруг него пляшет Хичжин с марлей и пластырями, а в кухне, на островке, который от мусора Юнсу же и очистил, стоит он сам и собирается приготовить на всех рамён.

Харин падает в кресло – оно тоже стонет – и закрывает глаза. Бита выскальзывает у неё из ослабевшей ладони и катится по полу, упираясь рукоятью в сбитый ковёр.

– Твари немытые, – ругается Харин устало и потому почти беззлобно. – Застали меня врасплох. В следующую встречу я отгрызу им морды и буду наблюдать, как они истекают кровью.

Она открывает глаза, смотрит на Джи. У того лицо почти восстановилось, но косметические процедуры Хичжин не скроют облегчения, мелькнувшего в глазах домового, когда Харин ворвалась в квартиру и застала его посреди кромешного ада.

– Я не позволю им уйти безнаказанными, – обещает она. – Они оба поплатятся за то, что подняли на тебя руку. А Союль лишится одного ряда зубов, даю слово.

– Да ладно, – выдыхает Джи и морщится, когда рука Хичжин задевает шишку у него на лбу. – Союль давно клык на меня точил. Я же знал, на что иду, когда с тобой жить стал. Так чего теперь жаловаться.

– Ты и не жалуешься, – замечает Юнсу.

Харин кидает ему мрачный взгляд, но с неохотой соглашается. Юнсу прав. Она отмечает, как спокойно детектив Ли смотрится посреди катастрофы, в которую превратилась её квартира, и думает, что постоянные стычки с квемулями и квисинами доведут до абсолютного равнодушия даже такого эмоционального парня, как Ли Юнсу.

С кем поведёшься, как говорится. Харин стискивает виски руками и только сейчас понимает, что от неё всё ещё пахнет землёй. Фу, она этими руками трупа оленя касалась, а потом Тэуна трогала.

– Я в душ, срочно, – говорит Харин и поднимается на ноги. – Располагайтесь, кто где может. Всё равно здесь уже ничего не спасти, восстанавливать всё будем за счёт говнюка Союля. Кстати, детектив Ли, можешь не готовить. Давайте закажем тведжан чиге[63] и жареную курицу. Мне говядину возьмите.

Юнсу пожимает плечами, откладывая в сторону ложки и уцелевшие миски. Хэги и Сэги что, и всю посуду у Харин разбили? Сволочи.

– А потом посмотрим, в кого вырастет мышка, – заканчивает Харин свою мысль. – Да?

Хичжин, к которой она обращается, машет рукой в воздухе.

– Давай уже завтра. Слишком много потрясений на сегодня.

Харин вынуждена согласиться.

* * *

Когда по квартире разносится трель домофона, Харин почти спит. Она лежит на полу в гостиной, обнимая ногу Хичжин обеими руками. Русалка прислонилась к дивану и спит, уткнувшись носом в плечо Ли Юнсу. Джи сопит под боком у Харин.

Кое-как выбравшись из завала рук, ног и тел, Харин идёт открыть Тэуну и ждёт его на пороге квартиры. Тот вылетает из лифта спустя пару минут и останавливается, едва не врезавшись в Харин.

– Я думаю, это не Союль меня у Ингён заказал, – выпаливает он без предупреждения. У него в ушах снова торчат эйрподсы, на этот раз заряженные. Видимо, пацан-тхэджагви предположение Тэуна не опроверг, раз детектив так в себе уверен.