Харин понимает, кто такие «они», ещё до того, как Юнсу останавливает джип во дворе жилого комплекса. Харин выпрыгивает из тачки и несётся к подъезду, впервые жалея, что снова отдала бусину Кван Тэуну. С ней она могла бы преодолеть расстояние до квартиры в один прыжок, вертикально, но приходится ждать лифт, трястись в кабине вместе с Юнсу и Хичжин, потом, спотыкаясь, бежать к приоткрытой двери квартиры, из которой в коридор льётся слабый моргающий свет.

В гостиной всё вверх дном перевёрнуто, под потолком искрит разбитая люстра. Работает покосившийся телевизор – на треснутом экране танцуют восемь парней из любимой группы Джи.

Сам он сидит на перевёрнутом диване, кое-как уместив задницу на углу рядом с ножкой. На нём порвана рубашка – леопардовая, его любимая! – волосы всклокочены, губа была разбита: видно, что рана уже затянулась, но покраснение на коже осталось.

– Где эти твари? – рычит Харин, останавливаясь посреди хаоса, в который превратилась её квартира. Джи машет рукой в сторону спальни.

– Ждут тебя, – кивает он. – Суицидники…

Харин врывается в свою спальню, что выглядит так же, как и гостиная, и сразу же натыкается на Хэги и Сэги. Оба чуть выросли с того момента, как Харин видела их в последний раз – не далее как вчера. Значит, успели сожрать двух Паков, а теперь полны сил и потому избивают невинных домовых.

– Молитесь перед смертью, – цедит Харин, сбрасывая с плеч плащ. От ярости у неё всё полыхает красным перед глазами, она почти не видит, как широко улыбается в предвкушении драки Хэги, как облизывается длиннющим языком Сэги.

Союль послал двух своих гадов, чтобы спровоцировать Харин? Он своего добился. Нет ничего позорнее, чем посылать двух сильных квемулей к слабому, нет ничего постыднее, чем чужими руками через чужую беду тянуться к желанной жертве.

– Я отправлю вас не к Тангуну, а напрямую в ад, – предупреждает Харин, обнажая клыки. Хрустят кости в её теле, ломаются под неправильным углом пальцы рук, превращаясь в звериные, ногти становятся когтями. За спиной вспыхивают шесть хвостов. Может, без своей бусины она неспособна противостоять токкэби, но убить двух пресмыкающихся сил у неё хватит сполна.

– Прежде чем убивать нас будешь, – растягиваясь на кровати – тоже перевёрнутой вверх дном, кстати, – заявляет Хэги, – посмотри, что хозяин тебе передал.

– Лови! – и Сэги бросает прямо в лицо Харин её сумочку. Ту самую, которую она оставила у Тангуна или в лесу рядом с выкопанной могилой синнока.

Харин ловит её зубами и от неожиданности теряет пыл. Полыхающее алым пространство бледнеет, и Харин роняет сумочку в руки.

– Союль передал?

– Вернуть велел, – кивает Хэги.

– Сказал, чтоб ты расследование до конца довела, – поясняет Хэги.

– Он тебя ждать будет в вашем доме старом.

– На Чеджудо.

Свернувший в неожиданную сторону разговор совсем сбивает Харин с толку. Она убирает когти, чтобы открыть сумочку. Внутри всё на месте: смартфон с фото стены, ногтевые пластины, жвачка. Почему сумочка у Союля, если Харин потеряла её где-то в лесах…

– Хичжин! – кричит Харин, не сходя с места. Открывающаяся правда сбивает с ног, но Харин держится, только тяжело дышит, чувствуя, как ей не хватает воздуха.

Русалка врывается в спальню к Харин с дубинкой наперевес. Дубинка серебряная – Харин изготовила её на заказ в прошлом веке, в девяностые, но воспользовалась ею только один раз: когда увидела, как Хэги и Сэги поджирают какого-то полицейского в ночной потасовке на рыбном рынке. Она тогда играла за другую лигу, была в плохой компании, если судить по нынешним меркам, но произвол пресмыкающихся не смогла стерпеть и врезала Хэги по виску.