– Что делать будем, а? – вздыхает Харин, опираясь на колени локтями, и смотрит на Ингён снизу вверх. – У тебя два варианта: либо ты рассказываешь, что забыла сегодня у Тэуна, и я ухожу и тебя не трогаю, а ты к Тэуну больше не приближаешься. Либо ты покрываешь своего заказчика, который, видимо, тебя по карьерной лестнице и продвигает за твою службу у него на побегушках… И тогда я с полным правом отсылаю тебя в подземный мир на суд Тангуна.

– Не посмеешь! – шипит Ингён. – Я ничего плохого ни разу, ни одному человеку не сделала! Пальцем никого не тронула, меня судить не за что!

– Была хорошей девочкой, да-да, – кивает Харин. – Малышка Чон Ингён, девочка, выросшая в телевизоре на глазах у всей Корейской Федерации. Невинная душа, как же. Тэун, ты знаешь легенду о сон гакси? «Призрак девственницы из семьи Сон», у неё есть несколько историй, и мне интересно, которую для себя выбрала Чон Ингён…

Жил-был бравый воин Син Рип, который спас в горах девушку. Она пожелала пойти с ним, но он отказал ей, и, обиженная, она убила себя у него на глазах. Времени погоревать об убитой у Син Рипа не было: на Чосон напала Япония, и Син Рип решил защищать страну. Куда отправиться – в Тхангымдэ или в Мунгён? Ночью к Син Рипу явился призрак девушки, сказал защищать Тхангымдэ. Син Рип ушёл, куда ему было велено, и погиб на горном плато вместе со всей своей армией.

– Поговаривали, что его предали, – заканчивает Харин, не сводя глаз с Ингён. – Сдали японскому генералу, и тот всех людей на том плато зарезал как свиней. Ты это сделала, а?

Чон Ингён, бледная и обиженная, сейчас как раз напоминает себя из описания в «Самгук Квемуль Саги», но история её не задевает. Подругу Хичжин, другую сон гакси, которую Харин видела всего раз, легенда о Син Рипе вывела из себя – значит, её касалась напрямую. А Ингён, очевидно, умерла по-другому и мстит мужчинам за обиду тоже по-другому.

– Что ж, – вздыхает Харин, делая театральную паузу, – тогда я расскажу Тэуну другую историю, про призрака дочери магистрата…

– Не надо, – обрывает её Тэун и берёт за руку. – Я знаю эту легенду, она несправедливая. Если она касается Ингён, то пересказывать её не обязательно.

Ингён смотрит на Тэуна с благодарностью, и это выводит Харин из себя ещё больше. Они не обязаны церемониться с сон гакси, ведь она виновата, она обманула Тэуна и…

Харин останавливает себя, сцепляет зубы. Великие Звери, что она творит. Это не Чон Ингён, а Харин провинилась перед детективом. Стала причиной смерти его родителей, искалечила ему жизнь, отняла детство, втянула в свои проблемы, а теперь ревнует к девице, которую он, очевидно, не воспринимает как девушку. Харин надо к психотерапевту, прав был Джи.

Она шмыгает носом и встаёт с дивана, не в силах терпеть зуд по всему телу от бурлящей в венах крови. Харин злится на Ингён, на Тэуна, но больше всего – на себя. Не заслужила она этого парня.

– Я ухожу, – бросает Харин вниз и идёт мимо Тэуна к дверям. Тот вскакивает следом.

– Я с тобой.

– Останься с девчонкой, – сердится Харин, – ей надо куда-то себя теперь деть, раз уж мы её раскрыли. Вернуться к своему покровителю она не может, провалила миссию.

– Харин.

Харин оборачивается к Тэуну, уже стоя на пороге его квартиры.

– Я сама разберусь с Союлем, тебе в этом участвовать не обязательно. Увидимся позже.

Она берёт туфли в руки и выходит, ступая голыми ногами по кафельному холодному полу. Осенний ветер, не на шутку разыгравшись, дует по парковке так сильно, что сносит мусорные пакеты, собранные вдоль тротуара. Харин идёт мимо них, утирая скопившиеся в уголках глаз слёзы. Пыль, что ли, в глаза попала…

Хичжин и Юнсу ждут её у джипа, последний удивлённо икает.