Хичжин и Юнсу ждут её у джипа, последний удивлённо икает.

Ну, точно Биба и Боба, он и Тэун. Дже реагируют одинаково.

Из-за сходства с Тэуном Харин злится ещё и на Юнсу, хотя тот вообще ничего кумихо не сделал.

– Отвези меня к небоскрёбу Союля, – просит, нет, приказывает Харин и запрыгивает без слов на заднее сиденье. Переднее уже заняла Хичжин, и, судя по всему, до появления Харин они с детективом Ли отлично проводили время в компании друг друга. Это тоже лисицу бесит.

– Мы только что там были, – замечает Юнсу.

– Да, и оставили там некоторый бардак, который не мешало бы прибрать, – напоминает Харин. Ничего прибирать она, конечно же, не будет. Руки чешутся устроить в кабинете токкэби настоящий ад и выбить ещё пару окон, чтоб он разорился, их восстанавливая.

Хичжин перевешивается через спинку сиденья, чтобы поймать Харин за запястье.

– Тэуна не ждём? – уточняет она, но смотрит на то, как лисица отреагирует. Она выдирает руку из её хватки, губа дёргается от злости.

– Потом за ним заедем, ему там надо разобраться с одной актриской.

– Ингён? – с возгласом оборачивается Юнсу. Ах, так они знакомы?

– Да, с ней, – бурчит Харин. – Сюрприз, она сон гакси.

– Сон – кто?

– Призрак девственницы, – поясняет Хичжин. На Юнсу грустно смотреть: он бледнеет, глаза распахиваются так широко, что можно подумать, будто у него в предках были европейцы, брови взлетают на лоб и теряются где-то в волосах.

– То-то она к Тэуну липла, – еле справившись с потрясением, говорит Юнсу и заводит машину. – Мы точно можем оставить их наедине? Она ничего Тэуну не сделает?

– Проклясть может, – пожимает плечами Хичжин. – Но не станет! – добавляет она, едва Юнсу дёргается к дверям. – Детектива Квана бусина защищает. Снова.

Ли Юнсу – очень хороший заботливый друг. Почти как Джи.

Вспомнив о нём только теперь, Харин бьёт себя по голове и ищет смартфон. Он остался в сумочке, а сумочка…

– Вот же, – шипит она и всласть ругается. Хичжин и Юнсу переглядываются, Хичжин смотрит на Харин, заранее зная, что сейчас им придётся решать новые проблемы.

– Ну?

– Сумочку потеряла, – говорит Харин. – А в ней ногтевые пластины из дома шамана, в смартфоне фотки кровавых надписей со стены, и…

– Мы видели, – подаёт голос Юнсу. – Фотографии стены у меня есть, а ногтевые пластины… Простите, я правильно расслышал?

– С этим потом разберёмся, – перебивает его Хичжин. – Вези к «Хан Групп», по ходу дела продумаем, что там за ритуальные надписи.

Харин щурится.

– Давно догадалась про ритуалы?

Русалка легкомысленно пожимает плечами.

– У людей пропадают руки-ноги, шаманы сгорают, ты просишь добыть тебе мышку… Очевидно, что без ритуалов тут не обошлось. Кстати, у меня есть мысли по этому поводу.

– Расскажешь чуть позже, – выдыхает Харин, только сейчас осознавая, что она устала как псина. Сейчас бы домой и поспать, а не мчаться через полгорода к Союлю… Зачастила Харин к нему, этот хитрый гоблин ещё подумает, что она хочет вернуться.

– Джи звонит, – говорит вдруг Хичжин. Берёт трубку, выдаёт односложные ответы. Да, нет. Да. Конечно. Завершает разговор и, не меняя тона, заявляет: – На Джи напали. Едем к Харин.

Как Юнсу удаётся сохранить спокойствие и не врезаться в бочки с водой на перекрёстке, остаётся загадкой. Потому что Харин орёт так громко, что от её крика моргает дорожный фонарь, мимо которого они проносятся на машине.

– Он цел, – договаривает Хичжин, как только крик Харин стихает.