По губам Рябова проскользнула усмешка.

— Все мы фраера. Но ты особенно… Как вспомню о «Ромашке» — дрожь пробегает. Ты же глава фирмы. Ну, я другое дело. Мне по должности положено тебя от неприятностей ограждать. Трудно. Ты же сам на них постоянно нарываешься.

— К слову, о «Ромашке». Тогда ты тоже мямлил, но я решил все по-другому. И оказался прав.

— Благодаря моей подпоре.

— Это тоже. Но большую благодарность заслужил Саша. Он прикрывал тыл, когда мы с Астрономом перестреляли эту банду. Кстати, где Саша?

— Нет его. Так что на продолжение своих военных подвигов не надейся. Теперь, если после нашего разговора снова сделаешь вид, что со мной согласился, а сам на Чируса нацелишься, Саша тебе не помощник. И другие ребята тоже. Это только твой любимчик Саша… Вместо того, чтобы мне доложить, потопал за тобой с гранатометом. Теперь этого не будет.

От меня не скрылось, что слово «любимчик» Сережа произнес с какой-то непонятной иронией.

— Рябов, — резко выбрасываю окурок в открытый ветрячок, — не забывайся. Я спросил, где Саша?

— Саша, между прочим, мне подчиняется, — как можно мягче заметил Рябов, — и сейчас у него есть задание. Давай договоримся так. До приема у губернатора — никаких действий. И с сегодняшнего дня соблюдай предельную осторожность. От этого придурка Чируса всего ждать можно.

— Тем более, его надо замочить… Ладно, Сережа, не волнуйся. Приму все меры предосторожности. Если ты говоришь, что от Чируса может исходить опасность, значит я должен его грохнуть прежде, чем он меня. Правильно?

На положительную реакцию не рассчитываю. Потому что Рябов всегда говорит гораздо меньше, чем знает. Я не обижаюсь, у него своя манера работы. А у меня своя.

— Сережа, ну чем мы рискуем? Как учил в свое время главный коммунист всю страну? Нет человека — нет проблемы.

— Не боишься? В таком варианте позиции твои в городе… Словом, пошатнуться они могут. Вспомни, мы ведь в поддавки играли, ставили специально на проигрывающую сторону в борьбе за пост мэра.

— Сережа, можно подумать ты забыл о моем друге Коте. Тогда я подстраховался. Так что в глазах мэра — мы бойцы невидимого фронта, ковавшие его победу. Ну, он в городских делах — человек свежий, кроме мэра есть связи и посерьезнее. Твои конторские кореша, например. В крайнем случае — есть компромат, неиспользованный до сих пор. Помнишь, что я тебе сказал, после разборов с «Ромашкой»? Пусть хоть десять лет лежит, все равно может пригодиться. Кроме того, вот уже двадцать лет, как я, скажем так, в приятельских отношениях с Константином Николаевичем. Недавно очередной заказ его выполнил. Когда он был секретарем обкома по идеологии, должен сказать, аппетиты его отличались скромностью, не то, что сейчас. В общем, позиции в городе у меня сильные. А насчет безопасности, так ты все-таки приучил меня постоянно пистолет таскать, да и ребята все время рядом. Иногда мне кажется, даже в моем унитазе кто-то спрятался. Из унитаза человека грохнуть можно?

— Был такой случай, — Рябов явно обрадовался, что я увел его в сторону от основной темы разговора. — В средние века. Японец один придумал.

— Тогда унитазов не было.

— Ну и что? На твоей даче точно такой сортир, как тыщу лет назад. Да, тогда японец одного князя убить должен был. И чтоб концов не нашли.

— Я догадываюсь, что понятие «заказное убийство» — новинка лишь для нашего общества. Так что японец?

— Спрятался в дерьме, через камыш дышал. Когда князь присел в сортире, он его насквозь копьем прошил.