Однако сегодня я удивил Сабину не только своим непорочным поведением, но и подарком. Потому что моя жена отлично разбирается исключительно в тех произведениях искусства, где художник максимально выражает себя с помощью драгоценных камней.

Сабина открыла сафьяновую коробочку, достала из нее брошь и тихо прошептала:

— Какая прелесть…

Еще бы не прелесть. Золотая брошь выполнена в виде стрекозы, крылья и туловище сплошь покрыты бриллиантами, алмазными розами и рубинами с вкраплениями жемчужин. Головка этого драгоценного насекомого — большая жемчужина, глаза — крошечные изумруды, вытянутые лапки сжимают крупный бриллиант. Не громадный как «Шах» или «Великий почин», но тем не менее жене все равно приятно. Вот сколько радости может доставить женщине обычная фабричная работа начала нынешнего века. Хотя на броши не было клейм, Студент быстро определил: украшение создано на ювелирной фабрике Агафонова.

— Спасибо, дорогой, — ровным голосом говорит Сабина, доказывая в очередной раз свое прекрасное воспитание.

Все верно, жена не станет скакать от радости, подобно Снежане, когда я ей презентовал костюм «Ливайс».

— Только я эту брошь на прием не надену, — проявляет неповиновение супруга, — она будет плохо гармонировать с колье и серьгами.

— Какими именно? — проникновенно спрашиваю вместо того, чтобы устроить скандал по поводу недостойного поведения жены.

— Мне хочется наконец-то надеть тот гарнитур, который ты подарил к десятилетию нашей свадьбы.

Несмотря на то, что Сабина неплохо разбирается в прекрасном, она вряд ли догадывается: мой подарок — современная работа. Оригинальные по исполнению и подбору камней колье и серьги напоминают пышные украшения восемнадцатого века, но не более того. Однако выполнены они с огромным мастерством. Зря что ли на эти побрякушки в свое время Алмазный фонд прицелился? Однако я предложил ювелиру Александрову на двадцать тысяч рублей больше, предоставил необходимые материалы — ив результате у Сабины появился этот гарнитур.

Двух одинаковых работ Александров в жизни не делал, так что Алмазный фонд получил то произведение искусства, которое мне не очень понравилось. Зато на прием к господину губернатору Сабина пойдет в гарнитуре с уральскими аметистами темно-фиолетового цвета, осыпанными мелкими чистой воды бриллиантами. Необычное сочетание камней одновременно внесло в парюру элемент красочности и торжественности, а матовое мерцание подвижно закрепленных жемчужин придает колье особую мягкость и законченность. У госпожи губернаторши глаза на лоб полезут, когда мы на прием заявимся. Я-то точно знаю: ее муж еще недавно считал, что солитер — это исключительно бесплатное приложение к живому организму.

Сабина нежно целует меня в щеку и чуть ли не требовательным голосом заявляет:

— Пойдем спать.

По дороге в ее спальню, как положено любящему отцу, заглядываю в комнату нашего сына, что вызывает у Сабины дополнительную дозу восторга. Я заботливо поправляю одеяло, прикрывающее Гарика, чуть ли не впервые в жизни целую его, думая при этом, что почти все требования Рябова по наведению семейного счастья уже выполнены. Кроме одного. За этим дело не станет, убеждаю самого себя, только не заглядывай в ее глаза.

11

Когда-то этот особняк принадлежал графу Потоцкому. В рекордно короткие сроки в городе вырос дом, о котором со временем стали ходить легенды. И было отчего, один только постоянно действующий фонтан, бьющий вином, мог воспалить воображение и менее впечатлительных людей, чем южноморцы. По городу поползли истории одна за другой — о подземных ходах, ведущих к морю, по которым контрабандисты тащили к фелюгам живой товар, о привидениях, появляющихся в полнолуние на громадных лужайках перед особняком и леденящих душу криках, раздающихся по ночам в его длинных коридорах.