Конечно, здравого смысла в этих легендах было мало. Хотя многие южноморцы действительно прекрасно жили, благодаря контрабанде, но вряд ли граф подрабатывал этим делом. Что касается привидений и прочей чепухи — в те времена кинематографом еще не пахло и устные рассказы успешно заменяли чересчур расплодившиеся сегодня фильмы, где наряду с живыми уродами вполне успешно действуют мертвецы, упыри и прочие деятели кинокультуры определенного пошиба.

В общем, со времени братьев Люмьер эти легенды стали забываться. Тем более, что после того, как граф Потоцкий, почему-то не приняв революции, убежал из Южноморска, в его доме тут же устроили Музей атеизма, предварительно очистив здание от многочисленных картин великих мастеров. И правильно сделали, как совместить такой музей с работами на религиозные темы? Музей просуществовал всего несколько лет, но и за это время здание сумели испохабить до предела. О фонтане с вином не могло быть и речи, у Потоцкого он бесперебойно годами функционировал, а при советской власти месяца не протянул, видимо, иссяк источник. Но ведь не это главное. Главное, что Музей атеизма перевели в одну из церквей и только благодаря этому обстоятельству храм не взорвали, как многие другие.

Хозяева особняка менялись со скоростью возникновения колхозов. Многочисленные коммунхозы, общества политкаторжан и прочие конторы, постоянно перемещавшиеся по городским зданиям, вносили свою лепту в архитектуру старорежимного сооружения. Громадные залы делились на крохотные клетушки и графский паркет вставал дыбом, после чего его выбрасывали на помойку, украшая освободившиеся от паркета места заплатами из неструганых досок и фанеры.

Во время румынской оккупации Южноморска на основательно облупившемся фасаде дома произошли кое-какие изменения. За годы советской власти руки строителей прикасались к фасаду дворца лишь однажды, несмотря на то, что глубокие трещины вряд ли напоминали о былом величии здания. Реставраторы срубили фамильный герб Потоцких, залепили на его место пятиконечную звезду и посчитали капитальный ремонт вполне законченным.

Занявшие здание румыны расправились со звездой не менее решительно, чем предыдущая власть с родовым клеймом польского феодала. Правда, они не успели налепить на ее место герб великой Румынии, как того требовал будущий кавалер советского ордена «Победа» король Михай. В Южноморск приперлись запоздавшие союзники Румынии из великой Германии. И уже через две недели над парадным входом в особняк раскинул крылья орел, сжимая в когтях свастику. К этому символу мощи германской империи горожане привыкли настолько, что со временем перестали его замечать.

Город обратил внимание на каменного пернатого лишь двадцать лет спустя. Во время визита высокого столичного гостя его строгий взор углядел на донельзя облупившемся доме этот фашистский символ. В результате такого знакомства с достопримечательностями Южноморска в ту же ночь немецкий орел улетел со здания в неизвестном направлении, а вслед за ним — первый секретарь обкома партии.

Здание бывшего фамильного гнезда Потоцких было загажено уже до такой степени, что обвинять в этом можно было исключительно вражескую птицу. Южноморцы так и говорили, мол, это он, орел каменный, двадцать лет сидел и гадил. Теперь на это паршивое здание не претендовал даже райотдел здравоохранения, потому что на его ремонт не хватило бы никаких фондов.

Может быть, потому здесь быстро организовали овощную базу, хотя все-таки основной причиной была упавшая крыша церкви, в которой до сих пор город хранил запасы картофеля.

Каждый раз проезжая мимо этого здания, я с чувством глубокого удовлетворения отмечал, как безукоризненно точно воплощен в жизнь знаменитейший ленинский лозунг «Мир хижинам, война дворцам».