Поэтому она переехала в город, поселилась в одном из тех домов, которые, со слов королевы, были созданы специально для гостей. В таких домах жили теперь многие, и никаких проблем у них не возникало – кроме странного случая с Каллисто, но приступы у нее больше не повторялись, и то происшествие Елена сочла случайностью.

Она как будто вернулась домой… Наверно, неправильно было так думать, но эта мысль дарила утешение, и отвернуться от нее оказалось непросто. Елена не возвращалась в свой дом на Земле с тех пор, как погибла ее семья. Она передала здание в собственность флота, даже не заглянув туда. Ее сил было достаточно для того, чтобы вступать в почти невозможные битвы, но не для того, чтобы коснуться осколков собственного прошлого. И в Сектор Фобос она улетела без любых напоминаний о погибших, без сентиментальных сувениров, без фотографий даже.

Теперь она почти жалела об этом. Если бы у нее были снимки собственного дома, она наверняка убедилась бы, что между ним и нынешним жилищем нет никакого сходства, невозможно это. Однако фотографий не было, и память играла с Еленой злую шутку: как будто и комнаты такие же, и сад очень похож… Это отзывалось болью внутри, но это же по-своему утешало.

С одной стороны от нее тоже жили гости со станции – пара ученых. А вот с другой как раз оставались местные, и это было важно, потому что открывало перед Еленой совсем иные знания о мире Лунар.

Семья, оказавшаяся ее соседями, пришельцев совершенно не боялась. Елене легко было поладить с ними – молодые родители, пятеро детей. Они все нравились адмиралу, но наибольшее внимание все равно привлекала Ника́ра, хозяйка дома.

Тут снова начинались игры памяти: Елена никак не могла избавиться от ощущения, что эта женщина похожа на ее дочь. Насколько вообще может быть похожа обитательница далекой луны на человека!

И в этом случае все было гораздо сложнее, потому что от сходства с жилищем отмахнуться еще можно, а вот упустить черты своего ребенка мать не могла. Бывших матерей ведь не бывает, и не важно, живы ее дети или нет, из ее души они никуда не исчезнут.

Никара обладала не только внешним сходством, она так же улыбалась, у нее была такая же привычка убирать прядь волос за ухо, она с таким же удовольствием возилась с детьми. Когда Елена впервые заметила это, она прислушивалась к себе очень осторожно. Будет ли больно? Справится ли она – или лучше вернуться в замок, не видеть, не знать?

Желание отступить так и не появилось. Елена обнаружила, что ей приятно наблюдать за этой семьей. Ее трагедия тут ни при чем, жизнь продолжается. Ей нравилось, как малыши тянулись к ней. Если ее просили рассказать о Земле, она не отказывала. Она чувствовала, что нужна здесь – точно так же, как нужна на станции. Даже больше, ведь на станции почти никого не осталось!

Она редко теперь была одна – Елена или работала, или сидела в гостях у соседей. У них даже появилась своя традиция: они собирались в саду теплыми вечерами, и дети тут же окружали ее, обнимали со всех сторон, как маленькие обезьянки. Елене казалось, что это для них всего лишь игра, которая рано или поздно наскучит, пока Никара не спросила у нее:

– Так вы останетесь?

– Это… сложно. Красиво выглядит сама идея. Я сомневаюсь, что таким же идеальным будет ее воплощение.

– Почему?

– Мы займем место. Мы станем элементом жизни, у нас появятся какие-то потребности – наряду с прочим. Неизбежно возникнут конфликты, которых нет сейчас. И куда мы тогда денемся? Если мы покинем станцию, она может быть уничтожена в любой момент, обратного пути тогда не будет.

Это было частью тех сомнений, которые давно уже не давали Елене покоя. Она не собиралась перекидывать принятие решения на Никару, просто хотела показать, насколько все серьезно.

Но Никара и теперь осталась верна себе, она рассмеялась, да так легко, что было даже не обидно.