Собственная жена его боялась.

Всё же не стоило пока называть её женой, хотя по его мнению так оно и было, причём на всю оставшуюся жизнь. Однако им ещё предстояло произнести обеты. Энвинцы женились не так, как жители низин, но они давали клятву перед королевой и жителями города, обещая себя друг другу при друзьях, родственниках и соседях. К тому времени, когда они достигнут города, Жульетт станет его женой во всех смыслах, и клятва будет лишь формальностью. Девушка добровольно признает в нём мужа. Рин мечтал о её готовности, но понимал, что это случиться не сегодня.

— Садись, если хочешь, — он указал на медвежью шкуру. Та лежала не в пещере, но её с двух сторон защищали от ветра каменные стены и выступ наверху на случай дождя. Сегодня дождь не предвиделся, но Рин не знал этого, когда выбирал место, где жена проведёт первую ночь в горах.

Жульетт с силой сцепила руки.

— Нет, спасибо. Я прекрасно себя чувствую.

— Ты же устала и хочешь отдохнуть.

— Нет, вовсе нет, — продолжала упрямиться она. — В конце концов, ты проделал всю работу, нёс меня и взбирался наверх. Я совсем не устала.

— В мешке под шкурой лежат фрукты и сушёное мясо. Ты, наверное, проголодалась.

— Нет.

Она была упрямой женщиной. Но он всегда знал, что жена окажется именно такой.

— Ты предпочитаешь стоять всю ночь на ветру голодная и замёрзшая, хотя можешь отдохнуть на тёплом мехе и насытиться пищей, которую я для тебя подготовил?

— Да.

Рин понял, что Жульетт дрожит не только из-за ветра. Его инстинкты были хорошо заточены, и он понимал эту предназначенную ему женщину так, как никогда не понимал других. Она не просто упрямилась, а боялась до глубины души.

— Жульетт, — начал Рин. Он не стал называть её женой, поскольку правда явно её беспокоила, — сегодня ты отдохнёшь в этой кровати. Я не позволю тебе заболеть из-за собственного упрямства.

— Если я заболею, то из-за похищения, а не из-за отказа слушаться сумасшедшего.

Он шагнул к ней, она отступила. Это движение приблизило её к укрытию.

— Я не сумасшедший, — спокойно сказал он.

— Посмею с тобой не согласиться, — её щеки окрасились в ярко-розовый цвет.

— Ты боишься, что я причиню тебе боль? — он знал, каким будет ответ.

Она отступила ещё на шаг.

— Да.

— Я этого не сделаю.

— Возможно, ты не собираешься…

— Я бы лучше умер, чем ранил тебя.

Глаза Жульетт удивлённо и недоверчиво распахнулись. Умела ли она узнавать правду, когда слышала её собственными ушами?

— Но…

— Я обязан тебя защищать. Никто и никогда не причинит тебе боли.

Жульетт продолжала пятиться, пока чуть не упала на подготовленное ложе. Она споткнулась о край медвежьей шкуры, но быстро восстановила равновесие.

— Садись, — приказал Рин.

Она послушалась, быстро и изящно, не отрывая взгляда от его лица.

— Видишь? Я сижу. Теперь уходи.

Он покачал головой.

— Не сейчас. Я хочу попробовать тебя. Это всё, о чем я прошу. Один раз.

Айседора припала к земле, спрятавшись позади охапки дров, и подоткнула вокруг себя плащ. Скоро опустится ночь и укроет её от опасности. Темнота — её союзник. Как только погаснет последний луч света, появится возможность передвигаться незаметно. В отличие от солдат, Айседора умела видеть в кромешной тьме.

Убегая из лагеря, она наспех заколдовала дорогу, чтобы запутать людей императора.