Его женщина, его пара была энвинкой. Она оказалась тем потерянным ребёнком, девочкой, которую все ждали.

И когда они доберутся до города, Жульетт станет королевой.

Глава 9

Казалось, если она не схватится за что-нибудь прочное, способное удержать на земле, то вылетит из собственного тела, поэтому Жульетт вцепилась в волосы Рина. Её сны, изоляция, дни и ночи, проведённые с Рином — всё это внезапно сказалось на ней и вызвало ощущение, напоминающее падение с высоты. Но не пугающее. Наоборот, она чувствовала себя захмелевшей и странно раскрепощённой. Прикосновение её губ к его горлу запустило реакцию, которую она не могла остановить, да и не хотела. Теперь Рин просочился в саму её кровь, и Жульетт наконец поняла очень многое.

Она утверждала, что никогда не выйдет замуж, а Софи в ответ часто подстрекала её завести любовника. Тогда это предложение приводило в ужас, но теперь, когда Рин нависал над ней, вызывая в теле самые замечательные ощущения, совет сестры казался отличной идеей. Проклятие им не угрожало. Жульетт не любила Рина, он не любил её. Значит, проклятие не отнимет у него жизнь.

Может, она и не любила Рина, зато любила вкус и ощущение его кожи под своими губами. Так же сильно, а может и больше, обожала чувствовать его губы на своём теле. В крови заискрилась молния, но несмотря на восхитительные ощущения и наслаждение от поцелуев и ласк Рина, Жульетт хотела большего.

Не было никаких когтей. Она не спала, и кошмар не грозил отпугнуть её от чего-то прекрасного и естественного.

Сюда её привела сама судьба. Сейчас происходящее казалось правильным и хорошим, и противиться своим желаниям было бы глупо. Жульетт словно и не жила, пока не ступила на эту гору. Она спала, пока Рин не нашёл её, а пытаясь уйти, бежала не от него, а от части себя. От своей животной части. От зверя. Тело переполняла энергия, и впервые в жизни ей захотелось чего-то для себя. Захотелось того наслаждения, которым дразнили её сны, захотелось, чтобы их с Рином тела соединились.

Было так легко отдаться на волю чувств, но когда Рин снова принялся целовать ей горло, разум всё никак не покидали надоедливые сомнения. Бесспорно, они с этим мужчиной связаны. Но когда он окажется внутри, то не ослабит ли своей сущностью, не потеряет ли Жульетт свою? И ведь ещё не стоит забывать об опасности забеременеть.

От этой мысли Жульетт слегка вздрогнула. Как она могла даже просто подумать о том, чтобы лечь с мужчиной, когда такие действия вполне могли привести к рождению ребёнка? Ребёнка-энвинца, который однажды в полнолуние примет другую форму, если только не увезти его подальше от этих гор и отца. А если она не сможет забрать ребёнка у Рина? Но сколько бы ни пыталась, Жульетт не могла представить свою жизнь в изолированном, примитивном городе, вдали от всего привычного, с человеком, который не любил её и которого она сама никогда не полюбит.

Ребёнок свяжет её с энвинцем, как никогда не связала бы ни одна ночь страсти. Если они создадут семью и останутся вместе, то в конечном счёте она полюбит Рина? Жульетт подозревала, что это будет просто. Слишком просто. А с любовью приходило несчастье.

Она стиснула в кулак его волосы.

— Рин… Я не могу.

Он издал горлом недовольное рычание.

— Не будет никаких младенцев, — прошептал он. — Не сегодня.

Она даже не удивилась его осведомлённости о её тревогах. Он был в её мыслях, она в его.

— Почему ты так уверен?

— Сейчас не время.

Жульетт немного расслабилась. Хотя Рин часто доводил её до бешенства, но никогда не лгал. Насколько она знала, энвинцы относились к совершенно другому виду, и, наверное, могли сделать ребёнка только в определённое время года или фазу луны. И по правде говоря, вряд ли она сама легко забеременеет без помощи Софи. Её цикл не отличался регулярностью.