– Майкл, в этой квартире никого не убивают.

Она произнесла это настолько уверенно, что он прекратил шагать по комнате и хмуро уставился на нее. Хотя и сам пришел к такому же мнению.

– Нет? – переспросил он. – Вы узнали от дивана что-то, о чем решили смолчать?

– Нет. – Она помотала головой. – Я рассказала вам все, что узнала. Мне было неприятно. Но к этому я привыкла. Мои способности… часто вызывают неприятные ощущения. Образы воспоминаний, пережитых мгновений – это не страшно. Но вот слои жизни подобны луковице, их приходится снимать один за другим. И этим я не люблю заниматься.

– А может, вы меня дурите, деточка, – бросил он.

Она помолчала, внимательно глядя на него:

– Майкл, вы на меня злитесь?

– Я злюсь на себя.

– Потому что взяли меня с собой?

– Да! Потому что взял вас с собой. – Он подошел к столу и взял свой блокнот со списками. Пролистал пару страниц, отыскал нужный список и протянул его ей. – Прочтите это. И скажите мне, что общего у всех жертв Мясника.

Она молча смотрела на список.

– Дани! Прочтите список!

– Все они лишились головы.

– Они не лишились головы. – Он произнес это так, словно требовал, чтобы она исправила допущенную ошибку.

– Их всех обезглавили, – поправилась она.

– Да. Верно. Что еще?

– Все они относительно… безвестные люди.

– Да. Безвестные. Опустившиеся. Ничтожества.

– Это люди. Человеческие существа. Не называйте их ничтожествами.

– Для него они как раз ничтожества. Люди без связей. Без семьи. По ним не станут горевать, если они исчезнут. Многие из них бедствовали, страдали от пагубных склонностей и насилия, посещали отвратительные места. Понимаете, он как будто оказывает им услугу. Дарует им посмертную славу. Заставляет людей помнить о них. Заставляет нас замечать то, на что мы обычно не обращаем внимания.

– Он не заставляет людей сострадать жертвам, – возразила Дани. – Если бы он хотел внушить сострадание, то не уродовал бы свои жертвы до неузнаваемости. Он заставляет людей думать о нем самом. Хочет, чтобы они говорили о нем.

Он забрал у нее блокнот и швырнул на стол:

– Короче говоря, Дани, вы не из тех, кого может убить Мясник. И я бы хотел, чтобы так было и дальше. Так что я не стану снова брать вас с собой и подвергать новым опасностям. Не стану водить по ужасным местам. И мне плевать, какой хорошенькой вы становитесь, когда упрашиваете меня. – Ему вдруг ужасно захотелось пить. Он стащил с шеи галстук и швырнул на кровать. Галстук соскользнул на пол, Дани его подняла. А потом молча встала с кровати и вышла из комнаты. Он услышал, как она включила воду в ванной – наверное, смывает с ладоней запахи того дивана. Через минуту она уже снова была в его комнате. От ее рук пахло его мылом. Она протянула ему стакан воды:

– Вы не подвергали меня опасности, Майкл. Тот человек пришел не для того, чтобы нам навредить. И нет, в той квартире не убивают людей. Может, их там накачивают наркотиками, как было с Эмилем Фронеком. Но не убивают.

Он выпил всю воду, словно послушный ребенок, утер себе рот и уставился на нее: она ведь «прочла» его галстук.

– Откуда вы это знаете?

– Вы говорили, что все жертвы Мясника истекли кровью. Там, где это происходит, должно быть ужасно грязно, – просто сказала она и снова села к нему на кровать.

– Да, пожалуй, – согласился он, радуясь, что ее ответ объясняется простым здравым смыслом, а не чем-то потусторонним.

– Так где же Мясник это делает? – спросила она.